Мальтийский крест Павла Первого

Газета маленькая, сотрудников — кот наплакал, да еще половина всегда в разбеге — сенсаций ищут. Находят, но редко. По всему получается, что газета наша убыточная, но мне-то что, я — человек маленький. Ну разорится газета, буду искать другую работу. Но вообще не хотелось бы…

Итак, сегодня утром я тихонько сидела в углу редакционной комнаты и правила статью. Статья была посвящена работе городских библиотек. Хорошо знакомая мне тема. Написала ее наша звезда Алиса Алешина, и на этот раз она превзошла саму себя. Автором «Муму» у нее оказался Некрасов, а строчки «Однажды в студеную зимнюю пору» она считала фрагментом из Евгения Онегина.

Только я поправила эти досадные недочеты, как открылась дверь редакторского кабинета и прозвучал сиплый, как всегда раздраженный голос Бурнуса:

— Вороновская, зайдите ко мне!

В первый момент я подумала, что ослышалась. Сколько я работаю в «Мойке», Бурнус ни разу не называл меня по имени. Или по фамилии. Я думала, что он понятия не имеет, как меня зовут. И вообще не подозревает о моем существовании.

И это, опять-таки, меня вполне устраивало.

Итак, я подумала, что ослышалась, и продолжила править статью. Но тут Натэлла Васильевна, наша старейшая сотрудница (и вреднейшая, как обычно, добавляет Порфирьич), подала голос:

— Вера, ты что, не слышишь? Тебя Главный зовет!

Она произносит титул Бурнуса именно так — сразу ясно, что с большой буквы. Прямо как сам Бурнус произносит имя нашего учредителя. То есть произносит он его мысленно, при этом закатывая глаза, чтобы мы поняли, какой это могущественный человек.

Отчего-то этот Великий и Ужасный требует, чтобы его имя держали в секрете. Тут Бурнус держится стойко, как партизан на допросе, поскольку имени этого не знает даже Натэлла Васильевна, а скрыть что-нибудь от нашей старейшей сотрудницы дело почти невозможное. Но вот Бурнусу удалось.

Я вскочила, уронив на пол чашку (к счастью, она не разбилась), и вбежала в кабинет Бурнуса.

— Платон Яковлевич, вызывали?

Бурнус оторвал взгляд от экрана компьютера, поправил очочки и уставился на меня:

— Да, Вороновская.

Поедешь сейчас в Михайловский замок…

— Куда? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

— В Михайловский. Он же Инженерный. На Садовой улице… Знаешь, такое здание розовое… там еще статуи и памятник перед ним Петру Первому, написано на нем… — В голосе Бурнуса послышались издевательские нотки.

— Я знаю, что написано на памятнике, — робко прервала я Главного. — Но зачем мне в замок?

— У них там открывается новая инсталляция.