Отец бы мог и сам быть премьер–министром, если бы захотел, но он не хочет, его вполне устраивает просто входить в правительство и дирижировать всем спектаклем из- за кулис.
— Не надо очень винить мальчика, Джим, — сказала мама.
Отец нетерпеливо дернул рукой. Казалось, он думает вовсе не обо мне. У меня мурашки поползли по спине. Наконец
он заговорил.
— Похоже, что эта парочка заранее все подстроила, — сказал он. — Хадсон последнее время стал очень несговорчив. Я бы не удивился, если бы за всем этим скрывался шантаж.
А она его перехитрила.
— Но что делать Фреду? — сказала мать.
Отец посмотрел на меня. Знаете, у него был такой же кроткий вид, как всегда, и голос звучал так же приятно. «Если его поймают, его ждет петля», — сказал он. Мама вскрикнула, и отец слегка нахмурился. «О, я не позволю надеть на него петлю, — сказал он. — Не бойся. Фред может этого избежать, если сейчас пойдет и пустит себе пулю в лоб». — «Джим, ты хочешь меня убить», — сказала мама. «К сожалению, и это не очень бы нам помогло», — сказал отец.
«Что?» — спросил я. «Если бы ты пустил себе пулю в лоб, — сказал он. — Всю эту историю необходимо замять. Мы не можем допустить публичного скандала. Нас ждет жестокая борьба во время выборов, а если все это выплывет наружу и я выйду из игры, у нас будет мало шансов на победу». — «Отец, мне ужасно жаль, что так случилось», — сказал я. «Не сомневаюсь, — ответил он. — Дураки и негодяи обычно сожалеют о своих поступках, когда приходит пора за них расплачиваться»."
"Мы немного помолчали, затем я сказал: «Может, все же лучше мне застрелиться?» — «Не болтай чепухи, — сказал отец.
— Ты еще больше все испортишь. Думаешь, в газетах сидят круглые идиоты, не поймут, что к чему? Помолчи. Дай мне подумать». Мы с мамой сидели как воды в рот набрав. Она держала меня за руку. «К тому же нам придется иметь дело с этой женщиной, — сказал он наконец. — Мы в ее власти. Приятно иметь такую невестку». Мама не осмеливалась и слова сказать. Отец откинулся в кресле, положил ногу на ногу. В его глазах появилась улыбка.
«К счастью, мы живем в самой демократической стране в мире, — сказал он. — Всё и всех можно купить». Он с удовольствием произнес эти слова. Минуты две он глядел на нас. У него была привычка выставлять вперед нижнюю челюсть, когда он задумает что–нибудь и намерен любым путем добиться своего; мы с матерью ее прекрасно знали. «Вероятно, завтра все это уже появится в газетах, — сказал он. — Я повидаюсь с миссис Хадсон. Я знаю, что она станет говорить.
