Малый уголок

Доктор поднялся на борт, за ним A-Кай. Туземец передал им их багаж и провизию.

— Куда мне поставить вещи?

— Каюта вон там, — указал Блейк.

Доктор спустился по трапу. Каюта находилась на корме. Она была тесная и такая низкая, что в ней нельзя было разогнуться; посредине через нее проходила грот–мачта. Над висячей лампой потолок почернел от копоти. Небольшие иллюминаторы закрывались деревянными ставнями. Матрасы Николса и Фреда Блейка лежали вдоль стенок, так что доктору оставалось занять место у подножия трапа. Он снова вышел на палубу и велел A-Каю снести вниз спальную циновку и чемодан.

— Провизию, видимо, лучше спрятать в трюм, — сказал он Фреду.

— Можете с ней тогда распрощаться. Мы ее держим в каюте. Скажите своему бою, пусть поищет свободное место под половицами, они не прибиты.

Доктор осмотрелся. Он ничего не знал о море. За исключением одной поездки по реке Мин, он плавал только на пароходах. Люггер показался ему очень маленьким для такого долгого путешествия. В длину он едва превышал пятьдесят футов.

Доктор хотел бы кое о чем спросить Блейка, но тот ушел на нос. Было очевидно, что хотя он согласился взять доктора на борт, сделал он это против своей воли. На палубе стояло несколько старых парусиновых кресел, и доктор сел в одно из них.

Через некоторое время на палубу поднялся чернокожий матрос в выцветшем парео. Он был крепкого сложения, курчавые «барашком» волосы совсем седые.

— Капитан едет, — сказал он.

Доктор Сондерс посмотрел в указанном направлении и увидел, что к люггеру приближается шлюпка.

Капитан Николс сидел на руле, два чернокожих матроса гребли. Они подошли к борту, и шкипер закричал:

— Ютан, Том, помогите–ка поднять бочонки.

Из трюма вышел еще один чернокожий матрос. Из них четверых и состояла команда. Островитяне с Торресова пролива, все они были высокие, крепкие, прекрасно сложенные.

Капитан Николс полнился на борт и поздоровался с доктором.

— Хорошо устроились, док? Спору нет, на быстроходный океанский лайнер наш «Фентон» не похож, но по мне лучшего суденышка и желать нельзя.

Ему все нипочем.

Шкипер скользнул по своему грязному, неубранному паруснику взглядом, в котором читалось удовлетворение мастера, когда тот глядит на инструменты, послушные его руке.

— Что ж, пора и в путь."

"Капитан громко отдал команду. Они снялись с якоря, подняли грот и фок, и люггер выскользнул из лагуны. Небо было безоблачно, море ослепительно сверкало под лучами солнца. Дул муссон, хотя и не очень сильный, зарябила небольшая зыбь.