Это трогало его и смущало. Это сбивало с него лишнюю спесь и заставляло быть скромней. Довольно заурядный, хотя и смазливый юноша ощутил то, что и представить себе раньше не мог — духовную красоту.
«Кто бы мог подумать, что это возможно», — рассуждал про себя доктор.
Собственные его чувства по отношению к Эрику Кристессену были — что вполне естественно — куда холодней. Датчанин заинтересовал его некоторой своей необычностью. Было забавно встретить на островке Малайского архипелага торговца, который так хорошо знает Шекспира, что читает целые куски наизусть.
Доктор Сондерс не мог не считать эту его способность довольно утомительной для собеседника. «Интересно, хорошо ли он справляется со своим основным делом», — лениво подумал доктор. Он не питал особой любви к идеалистам. Им трудно в этом нашем повседневном мире примирить свое кредо с жизненными потребностями, и просто удивительно, как часто они умудряются сочетать возвышенные принципы с неутомимым стремлением к наживе.
Это служило для доктора неизменным источником развлечения. Они склонны смотреть сверху вниз на тех, кто занимается практическими делами, но не гнушаются пользоваться плодами их трудов. Как птицы небесные, они не сеют и не жнут…
— Кто этот Фрис, к которому мы идем сегодня вечером? — спросил доктор.
— У него здесь плантация. Разводит мускатный орех и гвоздику. Вдовец. Живет с дочерью.
Глава двадцатая"
"До дома Фриса было три мили, и они поехали туда в старом «форде».
По обеим сторонам дороги, ствол к стволу, возвышались огромные деревья с густым подлеском из папоротников и лиан. Джунгли подступали к самому городку. Там и тут виднелись жалкие лачуги. На верандах лежали оборванные малайцы, вялые дети играли среди свиней под сваями. Было знойно и влажно. Поместье Фриса принадлежало раньше голландскому купцу; в него вели массивные лепные ворота с красивым узором, но лепнина во многих местах обвалилась. На дощечке над аркой было имя бюргера и дата постройки.
Они свернули на грунтовую дорогу и затряслись по рытвинам, буграм и выбоинам, пока не подъехали к бунгало. Это было большое квадратное строение, не на сваях, а на каменном фундаменте, с крышей из пальмовых листьев, окруженное запущенным садом. Автомобиль подкатил к дому, шофер–малаец энергично нажал несколько раз на клаксон, в дверях показался какой–то человек и помахал им рукой. Это был Фрис.
