Малыш для Томы

Соня и сама пришла сюда после юрфака, хотела набраться опыта в околоюридическом учреждении, да так и застряла. На семнадцать лет. Подумать только – семнадцать лет! Целая жизнь! Жизнь, заполненная бессмысленными отчетами, сметами, графиками, совещаниями и сплетнями коллег…

Покончив, наконец, с отчётом, Соня выбежала на улицу и увидела, что её автобус отходит от остановки. Она зачем-то бросилась вдогонку, споткнулась и едва не упала. Когда проезжавшая мимо машина окатила её грязной дождевой водой, Соня не удивилась и почти не расстроилась: разве могло быть иначе?

Ужасный, ужасный день, поскорее бы он закончился.

Она близоруко щурилась, вглядываясь в номера подъезжающих автобусов, и переминалась с ноги на ногу без особой надежды согреться. Мама всю ночь капризничала, не давала спать, а утром, когда дочь попыталась её накормить, сердито замычала, толкнула Соню под руку, и та опрокинула полную тарелку жидкой овсяной каши. Соня не выдержала, накричала на мать, обозвала неблагодарной эгоисткой и ещё некоторыми нехорошими словами. Стыдно, гадко. На душе весь день скребло и царапало.

Соня не могла не признаться себе, что в последнее время стала всё чаще срываться. Мама, понятное дело, больной человек, два инсульта перенесла, не встаёт с постели, ничего не соображает. Её пожалеть надо. Соня и жалела, и всё, что необходимо, делала, но она ведь не железная! «Дальше так продолжаться не может!» – то и дело вертелось в голове.

Соня старалась отбросить эту мысль на дно сознания, но она упорно всплывала, карабкалась наверх.

В следующий автобус она тоже не попала. Не сумела влезть: к дверям устремилась такая толпа, что ей сделалось страшно. Озверевшие от холода и долгого ожидания люди пихались и толкались локтями, продвигаясь внутрь, а Соня стояла поодаль и старалась убедить себя, что скоро приедет ещё один автобус.

На самом деле надежды на это оставалось мало: час слишком поздний. «Надо было на метро, – тоскливо подумала Соня, – чего сразу не пошла?» Поколебавшись пару минут – очень уж не хотелось плестись по такой погоде несколько кварталов, да к тому же ещё идти через тёмный мокрый сквер – она решительно направилась в сторону станции метро.

Хорошо хоть холод уже почти не чувствуется: пробрался глубоко внутрь, угнездился в костях, растворился, стал частью её существа.

Она шагала быстро, и вскоре добралась до ограды сквера.