Малыш для Томы

И ничё, что с дитём. Нынче мужики своих не воспитывают, всё больше чужих.

Моя соседка – уникальная женщина. Это же надо умудриться: в одной фразе – полный расклад! Вот она я, полюбуйтесь: толстая, брошенная мужем тётка под тридцать с ребёнком на руках и туманными перспективами.

Градус настроения упал ещё ниже, и я опять была готова расплакаться, но тут позвонила Женька. Услышав мои новости, она глубокомысленно произнесла: «А что ты хотела? Вторник. Ладно, не кисни, вечером приеду. У меня коньяк есть».

И зачем я рассказала обо всём Женьке? Коньяк терпеть не могу, встречаться ни с кем, даже с Женькой, не хочу, потому что давно привыкла переживать свои беды в одиночку.

Мне надо примерить на себя проблему, свыкнуться, «переспать» с ней, взглянуть на неё внимательнее. Тогда я перестаю бояться, собираюсь с силами и принимаю решение, что делать дальше. Разговоры под пьяную лавочку, слёзы, сочувствие (на этот раз – вполне искреннее, не тёти-Ленино) – всего этого мне не нужно. Но не обижать же подругу.

Занятая своими мыслями, я не заметила, как подошла к дороге.

Мне нужно на другую сторону, но пешеходный переход расположен гораздо дальше, а идти до него не хотелось. Дороги сейчас тяжёлые, снегу намело – на две зимы, дворники не успевают расчищать. Я решила перебежать улицу прямо тут же, тем более что машин вроде бы не так много. Вдоль трассы намело огромные сугробы, и я вскарабкалась на вершину снежного гребня, примериваясь, как бы половчее перебежать на ту сторону.

Дальнейшее помню смутно.

Позже мне рассказывали, что сугроб подо мной вдруг неожиданно стал сползать вниз, на проезжую часть.

Я забарахталась, изо всех сил пытаясь удержаться, но ничего не вышло, и, прокричав что-то невразумительное, я съехала прямо под колеса проезжающего мимо автомобиля.

Когда пришла в себя – это, кстати, произошло довольно скоро – то обнаружила, что сижу на мокром грязном асфальте, рядом стоит красивая синяя иномарка, а на коленях возле меня – очень симпатичный молодой человек лет двадцати пяти с бледным, перекошенным от страха лицом.

Лицо это почему-то показалось мне смутно знакомым.

– Девушка! Девушка, милая, вы меня слышите? Как вы себя чувствуете? – срывающимся голосом заговорил он, увидев, что я смотрю на него. – Как же так, а? Бог ты мой! Почему же вы тут… Извините меня, я пытался сразу затормозить и свернуть, вас не должно было сильно задеть! Вы можете двигаться? Где болит?

«Где болит!» Прямо как с маленькой. Я невольно улыбнулась и ответила:

– Кажется, все хорошо.