– Помнишь, как в детстве бегали и забирались на вон то дерево, – слышу голос Марата, который становится рядом.
– Частенько нам доставалось за это, – отвечаю не громко, все еще погруженный в свои мысли.
– Жизнь идет своим чередом, Баграт, своим чередом…
Задумчиво произносит брат и я поворачиваюсь, чтобы столкнуться с цепким пронзительным взглядом сапфировых глаз.
Марат смотрит как-то иначе и на дне зрачков словно искры вспыхивают, когда он произносит едва слышно:
– Я счастлив за тебя, брат, ребенок – это высшая благодать, не всем дана подобная радость…
Отголоски боли в его голосе напрягают, заставляют вспомнить причину…
– И… я надеюсь, брат, что однажды ты познакомишь меня с племянником…
Эти слова вызывают тепло у меня в груди.
Знаю, что Марат несет свое бремя… боль…
Не даром в нашей семье давно ждали наследника…
– Обязательно, брат, познакомлю, – отвечаю положив ладонь на широкое плечо Рата, чуть сжав в знак поддержки, – как и со своей будущей женой…
Какая-то горечь проскальзывает в глазах Рата, словно мои слова солью падают на открытую рану…
Это выражение длиться секунду, затем брат кивает, слегка улыбнувшись.
– Я рад за тебя, Баграт, – так же кладет руку на мое плечо, а затем поворачивается и уходит.
А я смотрю на его бритый затылок, на широкую спину и исполинский рост и понимаю, что брат так и не сказал про свои проблемы, не рассказал почему решил вернуться и что же у него случилось такого, что заставило Марата испытывать боль при одном упоминании моей истории.
Хмурюсь. Задумываюсь. А ведь мне знаком этот взгляд…
Знакома боль, которую вижу на дне глаз, когда Надю потерял так же смотрел…
Дверь хлопает, отсекая меня от Марата и я улыбаюсь, потому что для Рата Умарова не существует нерешаемых вопросов…
Так и стою у окна в задумчивости, время нужно, чтобы понять, что и как происходило в моей жизни.
Отец…
Человек, который всегда был примером.
Столпом, на которого мы равнялись.
Имя Фахры Умарова значит очень многое как в мире, так и для его сыновей. Я знаю, кто и что сделал, я выяснил всех причастных, но надеялся, что в случае с отцом – ошибся.
В душе надеялся, а вот разумом все понимал. Комбинация раскрыта. И сейчас, когда мои догадки подтверждаются, когда мир, который считался нерушимым, идет под откос, я предпочитаю одиноко смотреть в окно.
