Явно читаю эту фразу на лице врача, но наши гляделки нарушает скрип двери, а в палату входит мой самый страшный кошмар – Баграт Умаров.
Глава 15
Мужчина одет не в костюм, нет накрахмаленной белоснежной сорочки. На Умарове черный свитер, обтягивающий его торс подобно второй коже, и джинсы, все такой же огромный, мощный, подавляющий.
Он проходит в палату широким шагом, ему никто не указ, даже строгий врач, который беседовал со мной секундами ранее, ничего не предпринимает, не указывает наглецу на дверь.
Хотя… О чем это я?! Я здесь лежу только потому, что Баграт так распорядился.
Чем ближе Умар ко мне подходит, тем сильнее у меня начинает биться пульс, а я не могу отвести взгляда от его лица.
Трехдневная щетина делает этого мужчину только еще более диким, агрессивно-сексуальным, опасным, замечаю на брови белый пластырь, тонкий, необходимый лишь для того, чтобы сомкнуть края раны, шрам на брови ему также идет.
Все эти мысли летят в мозгу со скоростью света, а врач реагирует на аппаратуру, которая начинает пиликать рядом со мной.
Резко разворачивается в сторону Баграта и цедит:
– Моей пациентке необходим покой, Баграт. Одно твое появление и у нее пульс зашкаливает.
– Вижу, – поясняет скупо, бросая взгляд на экран, а я вдруг прикусываю губы.
Выдаю себя с головой, поэтому стараюсь привести дыхание в норму, успокоиться.
– Советую покинуть палату. Настоятельно, – неожиданно резко проговаривает врач, встречая прямой взгляд Умарова.
А я на мгновение подвисаю. Неужели нашелся в этом мире человек, который способен противостоять самому Умарову?!
– Я не уйду, Айболит, – выдает, наконец, Баграт и меняет тему.
– Как она?
– Ты уверен, что хочешь говорить об этом здесь?!
Молчаливые гляделки длятся недолго, наконец, Умаров кивает, впервые вижу, что он уступает кому-то.
Резко разворачивается и выходит, а врач тем временем медлит, оборачивается на меня, смотрит мне в глаза и что-то неуловимое проскальзывает, непонятное, мужчина улыбается краешком губ, а затем кладет руку на мои холодные пальцы, слегка сжимает, словно выражает свою поддержку.
Один маленький жест, участие, которое отдается болью в сердце, и на глазах наворачиваются слезы, врач хочет отнять руку, удалиться, но я вцепляюсь в него неожиданно окрепшими фалангами и заглядываю в глаза.
– Пожалуйста, доктор, пожалуйста, – шепчу неожиданно сухими потрескавшимися губами, – прошу вас…
– О чем именно вы просите, Надежда? – бросает взгляд на наши сплетенные пальцы и руку не отдергивает, хороший знак.
