В панике я звала своего Брошку…
– Почему Брошка? – спрашивает, но взгляда от моих глаз не отводит, малыш хлопает в ладоши, а я опять прогибаюсь под взглядом мужчины и отвечаю тихо, едва слышно:
– Потому что, когда родился, он от меня не отлипал, животик беспокоил, колики и резь, успокаивался только на моих руках, вот и носила сына на груди, как брошку…
Молчание. Опять. И взгляд Баграта, продирающий, не сулящий мне ничего хорошего.
– Мы, наверное, пойдем, – заявляю и смотрю в сторону двери, хочется бежать, но малыш на моих руках опять взбрыкивает:
– Хотю! Хотю туда! – вырывается и мне приходится опустить его, затем Игнат разворачивается и бежит в сторону песочницы.
"
"Он любит играть с землей, может часами, не отрываясь, строить что-то, хочу пойти за ним, но тяжелая рука опускается на мой локоть, Баграт смотрит в сторону малыша, контролирует ситуацию, но меня не отпускает.
Убедившись, что Игнат принялся безмятежно играть, он опять смотрит на меня с высоты своего роста, склоняется к моим губам, заставляет задержать дыхание и выдает неожиданно охрипшим голосом:
– Мой сын.
Прикрываю веки. Вдох-выдох. Биение сердца и страх, который сковывает шею, не дает дышать.
– Нет, – отвечаю одними губами. Это не отрицание факта отцовства Умарова, это «нет», скорее, адресовано судьбе, которая играет со мной и бросает под каток Умарова снова и снова…
Резко тянет меня на себя, не церемонится, жестко, заставляет сделать шаг, удерживает в сильной хватке. Надавит сильнее, может переломать мне кость.
Умар слишком сильный, бешеный и жестокий. Я слабая кукла в его могучих руках. Не замечаю, как слезы начинают течь по моим щекам, прокладывают мокрые дорожки, губы дрожат, в то время как Умаров фиксирует меня, оплетает руками так, что не вырваться.
Кулачками упираюсь в массивную грудь. Меня колотит.
– Что «нет»?! – выдает зло, рычит. – Говоришь «нет», когда сама течешь от меня? Которое из твоих «нет» – правда?! «Нет» мне? «Нет» сексу со мной? «Нет» тому, что родила от меня?!
Встряхивает так, что зубы клацают.
Накрывает паникой, начинаю вырываться, но тщетно. Умара не сдвинуть. Поднимает руку, пальцы впиваются в мои локоны, стягивают на затылке.
Проходится по моему лицу ленивым, оценивающим взглядом, словно прицеливается. Прикидывает, как именно будет играть со мной, заставлять признать его правоту и обратить мое «нет» в «да»…
Не выдерживаю этот алчный взгляд. Холодок по спине проходится вдоль позвонков и ударяет в копчик дрожью.
