Подбегаю я и… Господи, какой же я урод! Под девушкой быстро растекается лужа крови, а я скачу рядом с ней как ненормальный с перекошенным рылом, и несу полную ахинею…
— Выключи… — прошу я друга, — не могу на это смотреть.
Мне так стыдно, что готов провалиться прямо в преисподнюю… Недаром Марьяна предпочла Данилу мне. Все она делает правильно. А я не знаю теперь, как мне вымолить у нее прощение… как завоевать ее доверие обратно! То доверие, которое я старательно и целенаправленно подрывал все время беременности…
— Серый, это еще не все.
— вдруг объявляет мне Василевский. — Есть еще одно видео, снятое на другую камеру видеонаблюдения недалеко от первой.
— Показывай. — разрешаю я хотя я уже сам прекрасно понимаю, что именно я увижу на экране.
* * *— Ты знаешь эту девушку? — сухо интересуется Василевский.
Мне так плохо от увиденного, что я с трудом могу шевелить губами. Поэтому просто киваю головой.
— Я эту … знаю как облупленную! Она все спланировала. Она целенаправленно хотела сбить Марьяну, возможно убить.
— Если бы не камеры, то Милена Астафьева осталась бы нераскрытой. Ведь свидетелей нет совершенно!
— Вот тварь, какая же она тварь!
— Серый, и это еще не все. — сообщает Василевский. — У нее был сообщник. За пять минут до преступления ей на телефон поступила смска с текстом «убежала».
— Что?! Значит, кто-то знал, что Марьяна выбежит из своего подъезда и дал знать этой твари?!
— Именно.
— Но кто?!
— Бывший муж Марьяны, Федор Малышев. Это от него поступила то самое сообщение.
А за полчаса до наезда, Милена звонила ему и они о чем-то быстро, в течении тридцать секунд поговорили.
Неужели Марьянин муж настолько мудак, что договорился с Миленой, и…
— Ты с ней мутишь? — прерывает мои раздумья друг. — С Малышевой?
— Она от меня беременна.
Нейтральный ответ. Мучу ли я с ней? Ха! Уже нет. Потому что я — идиот. Просрал ее, как последний придурок!
— Именно этой версии я придерживался, когда начинал расследование. Что ж, тогда все мотивы ясны. Астафьева и Малышев вступили в преступный сговор, организовали и осуществили нападение из-за ревности и взаимовыгоды.
— А бывшему Марьяны какая выгода от ее смерти? — не могу понять я.
— Квартира. Марьяна последние годы выплачивала ипотеку самостоятельно. Но были прописаны, и проживали после развода там оба. Понимаешь?
— Не совсем. Этот придурок, насколько я знаю, нигде особо не работал, и как бы он платил кредит после смерти Марьяны? А-а-а… — хлопаю себе по лбу.
