А учитывая, что туалет — женский, то реветь лучше вообще не начинать, иначе змеиных сплетней не оберешься до конца жизни.
От души плещу себе на лицо холодной водой, вытираюсь салфеткой, и, глубоко вздохнув выхожу из дамской комнаты.
Астафьев! Опять он! Дежурит что ли около туалетов? Больше заняться нечем?!
Я так зла на него и обижена, что хочу пройти мимо, но он окрикивает меня.
* * *СЕРГЕЙ
— Марьяна Викторовна! — зову ее.
Она плакала перед зеркалом. Я стоял рядом и наблюдал за ней. Тихонько, совершенно непоказушно, девушка ревела в свое отражение, а я чувствовал себя супер-неуютно.
Так хотелось подойти к ней, привлечь к себе ее тонкие хрупкие плечи, зарыться носом в копну светлых волос и вдыхать это ангельский чудесный запах… Вот и повелся уже, идиот! Баба сопли развесила, а я — взрослый серьезный мужик уже поплыл от нее!
Так, надо немедленно взять себя в руки! Кто тут мужчина? Кто тут главный? То-то же! Именно этого я и добивался! Ее истерики. Дестабилизации ее морального состояния. Теперь нужно грамотно направить это ее состояние на принятие решения об аборте!
И сейчас я добью ее! Хотя прекрасно вижу, в каком она состоянии.
— Марррррьяна!!! — рычу на весь коридор. — Все, что я сказал на совещании по поводу вас — абсолютная правда!
Девушка замирает на полшага. Поворачивает ко мне свое опухшее личико. Черт, эти губы! Я залипаю на них, как идиот.
— Придурка кусок! — шипит она сквозь свои потрясные губки, разворачивается и гордо цокает каблучками, покачивает бедрами в узкой юбке.
Что?! ЧТО???? Что она такое мне сказала?! Придурка кусок?! Кто? Я???
В два шага нагоняю ее и хватаю за предплечье. Больно сжимаю. Разворачиваю ее на себя и впечатываю собою в стену. Разозлила меня, мелкая стерва! Язык за такое вырывать надо!
Тяжело дышу, нависая над ней. Глубоко вдыхаю ее дурманящий аромат, от чего вмозге моем становится пусто и туманно. Все еще сжимаю ее руку, и ее саму своим телом. Марьяна морщится, ругается сквозь зубы, а я ни отпустить ее не могу, ни взгляда от пухлых губок отвести.
Завис и сломался. Она меня охмурила, околдовала глазищами своими, губами припухшими от слез и запахом пьянящим. В коридоре никого нет, но меня это волнует меньше всего. Чисто физически не могу ее отпустить. Не могу взять себя в руки, чтобы положить конец этой цыганской магии.
— Да отпустите же вы меня, идиот! — бьется Марьяна в моих руках. — Я буду кричать!!!"
"— Да кричи сколько хочешь!!! — сам ору на нее, а она аж вздрагивает от моего басистого ора.
