Я выспалась, пообедала и в хорошем расположении духа иду вновь понюхать штукатурку. Федя все так же возится в туалете. Надо же какое упорство… Я пристраиваюсь к стене и тут… звонок в дверь.
Я даже не дергаюсь. Это — наверняка не ко мне. А раз к Феде шастают, то пусть он и открывает.
— Марьяна? Да. А вы кто? — слышу я голоса мужа и еще кого-то из коридора.
И тут откалупывается большой такой шматок засохшей побелки. Очень сухой и аппетитный! И ароматный! Я зажимаю трофей в руках и выхожу навстречу голосам.
— А, Марьяш, вот ты где! Это к тебе!
Поднимаю глаза и… не верю им! Сергей Валерьевич! Собственной персоной! На пороге моего дома…
Федя мой, весь грязный и потный.
Конечно, ремонтом занимается человек. Рядом с начищенным, напомаженным донельзя, благоухающим гендиром он выглядит заморышем. Вылезшим из шахты гномом-каменоломном… И он тушуется, естественно."
"— Ну… Марьяш, если что, я в туалете. Я так понял, это твой начальник. Если что, зови!
Федя улепетывает от высоченного шкафоподобного Астафьева, как от прокаженного.
А мог бы и меня защитить, гад такой! Всегда знала, что Федя — жуткий трус. Никогда не мог остаться и поддержать в трудную минуту.
Мы с Сергеем Валерьевиче остаемся в коридоре наедине.
— Так и будете держать меня на пороге? — взгляд главгада окидывает меня с головы до ног, задерживаясь на моем животике.
— Говорите, зачем пришли и… дверь открыта. — да, грубо, но он заслужил!
— Может, хоть в дом пустите, ради приличия? — прямо в обуви собирается заходить Сергей Валерьевич.
Ну да, в коридоре грязно. Федя со своей вкуснейшей побелкой замарал все. Ладно уж, пусть проходит в туфлях, потом заставлю бывшего пропылесосить.
Глава 25
Молчим. Вопросительно смотрю на главгада.
— Я… был излишне резок сегодня. — начинает он.
— Да неужели? Разве только сегодня?
— Нет, не только Марьян. Но я явно обозначил свою позицию по поводу беременности и ребенка. Мне не нужно всего этого. У меня есть сын и как отец я состоялся. А как на сотрудника я могу и имею право на вас кричать.
Ясно?
Смотрю на него. Его слова больно бьют мое сердце. Оно сжимается, обливаясь кровью. Малыш пинается в животе вновь.
— Так вы не извиняться пришли? — хмыкаю я, прикладывая руки к животу, стараясь унять разбушевавшегося крошку.
— Нет. Я пришел пояснить все. И не держитесь за живот. Если вам плохо, сядьте! Могу воды принести, если покажете кухню. Или позвать вашего… кто он вам?
— Муж. — буркаю я.
Глаза Сергея ползут на лоб.
