— Ну что же вы так неуклюже! — облизываю ее пострадавший пальчик.
— Это что такое?! — одергивает она от меня свою конечность. — Вы что себе позволяете?
— Простите, это получилось само собой.
Черт, а хорошо ведь получилось! Марьяна вообще очень аппетитная. И не доступная! Как тортик сидящему на диете. Ну хоть пооблизываться на нее-то можно, раз съесть под запретом?
— Иички забыли! — вдруг вспоминает она.
— Что?
— Иички в фарш! — кипятится Малышева. — Это все вы виноваты! Заговорили меня, а котлеты без иичек!
— Эммм… — не понимаю, что ей от меня нужно.
— Чьи? Бычьи причиндалы надобыло в фарш покрошить?
— Сами вы бычьи!!! У вас по-моему все мысли только о причиндалах! — топает тапком девушка — Куриные! Самые обычные иички забыли!
Нет, вы посмотрите на нее! Я тут контракт на лямбаксовпрофукиваю из-за ее котлет, а она меня еще причиндалами обзывает! Нет, от этих женщин нужно держаться подальше!
Глава 62
После ужина с боссовскими котлетами, он тянет меня на прогулку. Да я и сама с удовольствием спускаюсь в парк, потому что напряжение в пентхаусе нарастает.
Я прекрасно вижу, как Сергей Валерьевич харрасментит меня самым наглым образом! То зажмет меня в углу, то придвинется, нарушая мою зону комфорта, то дотронется, невзначай, или намеренно. Но границ пока не переходит, и это хорошо.
В парке мы кормим уток, Сергей угощает меня мороженным и покупает цветы у ставшей знакомой цветочницы. Здесь он становится совершенно другим нежели чем у себя в кабинете, изображая злого босса.
В довершении всего он берет напрокат велосипед, и усаживает меня рядом, чтобы прокатиться по дорожкам аллей. И прижимается так тесно ко мне, будто его главной целью является не велосипедная прогулка, а возможность потискать меня и полапать тайком.
И прямо так, в обнимку, сидя верхом на велосипеде, мы встречаем Ганну…
Нам обеим неловко. У нее глаза сейчас на лоб полезут от изумления! Еще бы! Её кумир, великий гендир, главгад и т д и т п сейчас едет на велосипеде, как мальчишка! И еще обнимают чужую беременную секретаршу.
Вот даже не знаю, что хуже, застукай она нас целующимися на скамейке, или так, на велике!
Сергей же как ни в чем не бывало окидывает ее презрительным взглядом и быстро уезжает, забрызгав грязью из-под колес.
— Кажется, нас заметили. Осторожно говорю я, пряча раскрасневшиеся щеки.
— И что? Я уволил эту дуру. Не переживайте.
А я и не переживаю. Всегда недолюбливала надменную секретаршу гендира.
