Малыш для лучшего друга (СИ)

Мой бывший совсем разленился и расслабился, что я спускала ему с рук, оставаясь неудовлетворенной, так что накопившееся за месяцы напряжение сейчас выливается в сумасшедший порыв, ведь вместо того, чтобы остановить Пашу, я обхватываю руками его шею и еще ближе притягиваю к себе, углубляя поцелуй и издавая довольный стон.

– Черт, а ты дерзкая штучка… – выдыхает он, прикусывая мою нижнюю губу и глядя на меня с хулиганской ухмылкой."

"Наши взгляды встречаются и на один долгий миг я вижу в глубине его темных глаз незнакомую эмоцию, что-то дикое и несдержанное, что соответствует хищному выражению его лица, а потом Паша снова накидывается на меня и я просто сдаюсь без боя, уговаривая себя, что в этом нет ничего плохого, это же просто эксперимент и мы можем остановиться в любой момент, как только он убедится, что я действительно не очень хороша в ласках и прочем.

Не будь я пьяна, я бы еще тогда поняла, что с Пашей что-то не так. Вспомнила бы, что он не пьет по определенной причине. Потому что мой знакомый с детства друг Паша не ведет себя так не то, что со мной, но даже со своими девушками-однодневками, хотя я не раз становилась свидетелем их обжиманий на публике.

В Пашу словно вселился кто-то другой. Ни следа сомнения или неуверенности, он не остановился спросить, готова ли я к большему, хочу ли я этого, а просто перешел с моих губ на шею, кусая кожу и оставляя на ней отметины, нагло приспуская мое платье, чтобы добраться до груди и жадно впиться в нее губами, но мне к тому времени стало так хорошо от пробегающих по коже, давно забытых, мурашек предвкушения, от жара внизу живота, что я просто сдалась без единого сомнения.

Зачем останавливать то, что доставляет тебе удовольствие? У пьяных людей, все-таки, своя логика.

– Твою ж… Она больше, чем выглядит, – отпускает сомнительный комплимент Паша, хватая в пригоршню мою грудь, освобожденную от лифчика, и я глупо хихикаю, почему-то найдя этот комментарий очень смешным. – Смеешься надо мной? Сейчас я тебе покажу!

Его губы смыкаются на чувствительной вершинке и я выгибаюсь, откидываясь назад, пока он не нависает надо мной, доводя до сумасшествия своими талантливыми губами.

Мои руки гуляют по его спине и сильным рукам, пытаясь добраться до обнаженной кожи, и Паша догадывается сам стянуть с себя рубашку, прежде чем снова вернуться к моей груди, которая, кажется, надолго завладела его вниманием.

– Ты такой твердый… – лепечу восхищенно, ощупывая его жесткие мускулистые плечи и спину.