Малыш для стервы и холостяка

Терпеливо гладила по спинке напряженное тельце, часами сидела у кроватки, рассказывала сказки и пела песни, пыталась понять, что Тимуру больше нравится из еды, придумывала игры, в половину из которых он отказывался играть. Было дико тяжело, но от того, что Рита понимала: это не навсегда, и от того, что была невероятная поддержка от Марка, у нее находились силы продолжать эту борьбу.

День, когда они преодолели этот рубеж, Рита помнила до сих пор. Тиму ночью что-то приснилось, он заплакал, и Рита подхватилась, побежала к кроватке и, помня, как он боялся идти к ней на руки, стала привычно успокаивать, стоя рядом и поглаживая по дрожащим плечикам.

И тут вдруг он поднял голову и, всхлипывая, потянулся к Рите ручками. А когда она, боясь спугнуть этот порыв, осторожно взяла Тима на руки, он прижался к ней горячим и мокрым от слез личиком и обнял."

"— Сынок, — шептала Рита, чувствуя, как ее захлестывает любовью такой силы, что даже страшно. — Сынок мой. Тимочка, солнышко… Сыночек.

Когда Тиму исполнилось полтора года, он сказал «мама».

«Папа» сказал через месяц. Они с Марком так сильно его любили, что было непонятно, как они вообще жили без него и где этот мальчик был раньше. Рита была искренне убеждена, что Тим лучший. Нет, Арсик тоже замечательный, но — по большому секрету, Марк, только Марте не говори! — наш Тим лучше.

— Почему? — смеялся Марк.

— Он очень умный! И еще он добрый. И очень красивый! Невероятно милый! Вот правда, я не видела ребенка красивее.

— Солнце, ты необъективна! Хотя… Черт, я тоже.

Тим и правда лучший.

В России они оставались еще год, а потом вернулись в Америку, где Марка уже давно ждали. Рита пока не работала, только иногда удаленно подбирала некоторых сотрудников, но планировала вернуться к работе, когда Тим пойдет в детский сад. Так все и получилось.

Как же быстро летит время! Казалось, только недавно она в первый раз вела в садик кругленького серьезного Тима, который ужасно трусил, но виду не подавал, а в этом году их уже ждет школа.

Первый класс, который в Америке начинается непозволительно рано: в пять лет. Но за сына Рита с Марком не переживали: он уже отлично говорил на английском, обзавёлся в садике тремя лучшими друзьями и двумя подружками и, по словам воспитателей, был полностью готов к школе.

Забавно было слышать, как во время их игр с Арсением то у одного прорывались в речи английские слова, то у другого — итальянские. Арс вообще очень быстро освоился в Италии.