Малыш для стервы и холостяка

Безумно хотелось наклониться и прикусить эту плотную кожу, ощутить на языке терпкий солоноватый вкус, почувствовать, как от движения ее языка и губ вздрогнет это сильное тело и Марк — холодный, сдержанный, надменный Марк — потеряет над собой контроль…

Рита медленно провела пальцами вдоль позвоночника, а потом усмехнулась и провела еще раз, нараспев проговорив:

— Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый…

И чуть не расхохоталась в голос, ощутив растерянное недоумение Марка. А что он думал — она ему тут сеанс эротического массажа устроит?

А еще через несколько мгновений он дернулся.

— Щекотно, — пробурчал в подушку.

— Где щекотно? Вот здесь? — Рита еще раз легко провела ногтем по чувствительному боку. Ничего не могла с собой поделать, ей нравилось его дразнить.

— Рита! — предупреждающе рыкнул Марк и двинул бедрами, пытаясь ее сбросить, на что она в отместку пощекотала его еще раз. Но не успела Рита насладиться своим превосходством, как ее резко дернули за руку и подмяли под себя, и через секунду она уже лежала с зафиксированными руками и растерянно моргала, смотря, как над ней нависает полуголый Марк с взъерошенной темной челкой, падающей на лоб, и потемневшим взглядом пронзительно-голубых глаз.

— Не могу больше, — жестко сказал он и поцеловал ее. Рита застонала и послушно раскрыла губы, принимая его язык, властно исследующий нежную изнанку рта. Марк целовался изумительно — сильно и в то же время ласково. Прикусывал губы и тут же сам зализывал, не делая больно, но распаляя до красного тумана в голове.

Рита жалела, что он держал ее запястья — ужасно хотелось огладить эти плечи, отливающие золотом в свете ночника, вплести пальцы в спутанные темные волосы, — но одновременно ее постыдно заводила эта беспомощность. Словно наконец нашелся тот, кто способен ее укротить. Кому не стыдно подчиниться, зная, что такое поражение будет слаще, чем победа.

Марк почти рычал, жадно целуя ее, и она с замирающим от ужаса и восторга сердцем не узнавала того Рихтера, который вошел в эту квартиру две недели назад.

— Бесишь, — выдохнул он ей в губы и сильно сжал запястья. — Как же ты меня бесишь.

Рита в отместку больно укусила его за губу, но Марк даже не поморщился. Лизнул ее по-звериному в шею — длинным мокрым движением — и спустился ниже, вжимаясь лицом в ложбинку между грудями.