— Не надо…
— Как это «не надо»… — Макс увлеченно нацеловывал ей кожу ниже пупка. — Очень даже надо. У тебя такой живот красивый.
— Максим…
— Тшшш… Все будет хорошо.
— Не надо, — тут она всхлипнула. — Пожалуйста.
Вот на это он среагировал. Оторвался, тяжело дыша. Приподнялся на руках, заглянул в глаза.
— Кирюш, ты чего? Девочки же любят куни. Я не великий умелец, но буду стараться, обещаю.
— Не надо, — повторила она.
— Почему? — Кира успела забыть, какой он может быть невозможно упрямый. Но звуки вдруг перестали складываться в слова.
И она просто отвернулась.
Макс смотрел на ее повернутое в сторону лицо, на тонкий профиль на белой подушке, на разгорающийся на скуле румянец.
— Ой… Ой-ей-ей… Кажется, караул. Кирааа… Ты что… Тебе ни разу не делали куни?
Она отвернулась еще резче, совсем носом в подушку. Румянец стал и вовсе темным.
Его затопила какая-то незнакомая до этого момента нежность. Нежность на грани с душевной болью почему-то.
— Кирюшка… — уткнулся лбом в нарисованную сову. — Горе ты мое луковое… А еще хвасталась.
А сама даже вон… — вздохнул, обнял крепко за плечи. — Какой же ты у меня ребенок неиспорченный.
Она всхлипнула в подушку.
— Да не переживай ты так. Сейчас испорчу. Вот прямо не сходя с этого места испорчу.
Она вздрогнула. И через секунду Макс с облегчением понял, что она смеется.
— Ты невозможный тип, МАлыш!
— О, да. И ужасно испорченный, — он снова принялся целовать ее.
— Максим…
— Тебе будет хорошо.
— Давай вечером, — жалобно.
— Сейчас! — он уже точно знал, что в некоторых моментах Кире просто нельзя давать спуску.
И надо дожимать. Сейчас был именно такой момент.
— Ну, пожалуйста…
— Какой, к черту, вечер?! — Макс второй раз прервался на том же самом месте. — Почему не сейчас?
— Ну… — она шмыгнула носом. — Сейчас светло. Все видно. И вообще…
— Кира, если у тебя есть легкие огрехи в эпиляции интимной зоны и тебя это смущает, то я могу закрыть глаза, — весело хмыкнул испорченный тип.
— Нет там никаких огрехов!
— Тогда будь хорошей девочкой — раздвинь ножки и покажи.
"
"Она задохнулась — откровенной непристойностью предложения, хрипотцой в голосе, поволокой в зеленых глазах. А больше всего — своим острым желанием выполнить его просьбу. И сопротивляться этому желанию сил просто не было.
Макс действительно не был большим мастером по этой части. И действительно очень старался. В какой-то момент стало казаться, что ничего не получится. А потом он вспомнил, что у него есть два союзника.
