В этот же момент Софи отпускает мою ладонь – и распахивает дверь. С криками: «Папочка!» - шумно топает по полу. Судя по легкому скрипу, на койку к Артуру запрыгивает.
- Сокровище, а ты здесь откуда? – отзывается цербер недоуменно, но с нежностью, от которой тепло становится.
Неуверенно переступаю порог: глупо прятаться за дверью."
"Захожу в палату и останавливаюсь посередине, обхватив себя руками.
Встречаемся с Мейером взглядами.
- Лиля?
Невольно осматриваю Артура. Он сидит на постели, бережно прижав к себе дочь.
Сам бледный, в ушибах и ссадинах, с широким пластырем от виска ко лбу. Вид у него, конечно, потрепанный, но не настолько ужасный, как я представляла себе, роняя слезы в самолете и по пути сюда.
Все хорошо. Можно выдохнуть, что я и делаю. Но, кажется, слишком шумно и заметно.
И папа, и Артур глаз с меня не сводят. И только бусинка обнимает цербера, который с ней ручным становится.
- Я рад, что ты вернулась, - первым отмирает мой отец.
Порывисто вскакивает со стула, чмокает меня в щеку.
Дергается на кровати и Артур, спускает ноги на пол, но папа рычит, не глядя:
- А ну на место! – кричит, будто пса дрессирует, правда, адского. – Никаких резких движений, остатки мозгов береги, - а в тоне его четко беспокойство прослеживается.
- Миша! – возмущается Мейер.
Никогда не видела их такими… настоящими. Все время деловых партнеров из себя изображали. Впервые воспринимаю их как старых добрых друзей. Для которых я могу стать камнем преткновения. Точнее, уже.
..
Отец обхватывает мои щеки ладонями, целует в лоб.
- Не сбегай больше, пожалуйста, - просит с болью.
- Я не… - и хмурюсь, на Мейера поглядывая.
Папа отходит от меня, словно пропуская к Артуру. Но я не тороплюсь.
Мнусь на месте, молчу. Не знаю, с чего начать и нужно ли вообще объяснять что-то.
- Ты вернулась? – Мейер смотрит на меня, будто призрака видит. – Ко мне? – недоверчиво.
Ударить его хочется. Я чуть от страха не умерла по дороге сюда, а он еще спрашивает!
- Бусинка позвонила, плакала, - увиливаю от ответа и глаза опускаю.
– Я испугалась, что она бед натворит.
Разговор не вяжется. Впрочем, а что нам обсуждать? Как Артур унизил и запугал меня?
При отце я точно говорить об этом не буду!
- Прости, Лиль, - звучит неожиданно и... искренне.
От необходимости ответить что-то меня спасает стук в дверь.
В палату входит санитарка, сканирует нас, здоровается – и как ни в чем не бывало принимается за вечернюю уборку.
