Малыш от мажора

— Никита, где ты был? — шепчу одними губами, — я так волновалась за тебя.

— Все нормально, — говорит он.

— Нормально?

— Под контролем. Впустишь меня?

— Да, конечно.

Я киваю и поспешно отодвигаюсь в сторону.

— Пойдем наверх. Ты примешь душ, согреешься. А потом я накормлю тебя ужином.

— Считаешь, в этой ситуации я могу думать о еде, — усмехается он.

Но все же немного расслабляется. И правда боялся, что я выгоню его и не пущу на порог? Я бы не смогла это сделать. Тем более теперь.

— Пойдем, Ник.

Он кидает на меня быстрый взгляд, но не спорит и идет следом за мной.

Никита

Волновалась. Они сговорились, что-ли.

От ее слов меня триггерит.

Но мне сейчас плевать, правда волновалась или нет. Главное, я здесь.

Ведет меня наверх.

Я пялюсь на ее задницу, обтянутую спортивными штанами, а она то и дело оборачивается и заглядывает мне в глаза.

— Раны, их нужно обработать, — произносит отрывисто и прикусывает губу. Люблю ее эту привычку.

— Сначала сходишь в душ, переоденешься, а потом я все сделаю, — продолжает она с умным видом, будто у нее все под контролем.

Нахваталась уверенности в себе.

Но такой ты мне нравишься еще больше. Вроде бы я говорил тебе это, или нет?

— Что…Маша? — произношу вслух.

Мне сложно заставить себя произнести это имя. Я не был готов и не готов сейчас. Мне кажется, к такому сколько не готовься, все равно окажешься в нокауте. Но, как ее еще называть? Малыш? Ребенок? Хрен знает.

— Машуня спит еще, — деловито сообщает Соня.

Стала матерью, в голове не укладывается.

Странно.

Я слышал, женщины поправляются после родов. Типа, это сразу станет заметно. А по ней ни хрена не заметно. Такая же тоненькая, как была. Только грудь стала больше. И попа округлилась немного. Что даже лучше.

Блин."

"Возможно, я стал отцом, а все, о чем могу думать, как только вижу ее, это о ее заднице и сексе с ней.

— Вот, это ванная комната, проходи, — говорит Соня и распахивает передо мной дверь.

— Спасибо.

Захожу внутрь и начинаю стягивать с плеч рубашку.

Соня не уходит.

Стоит и пялится на меня.

В зеркале отражается ее лицо, и я вижу, как расширены сейчас ее зрачки.

Не сводя с нее зеркального взгляда, откидываю рубашку в сторону и тянусь к пуговице на штанах.

Сонины глаза округляются еще больше, и она подскакивает на месте.

— Я сейчас… принесу для тебя одежду. Поищу что-нибудь в гостевых. Папе вроде бы дарили какие-то вещи, которые он так ни разу и не надел, — бормочет, а взгляд ее начинает метаться по сторонам.

А потом снова закусывает губу.