Малыш по контракту

Признаюсь, когда они пересеклись взглядами, возникло странное ощущение, что все остальные резко прекратили свое существование для этих двоих. Мы просто стертые, едва различимые фигуры за пределами их мирка. Воздух завибрировал от эмоций, буквально загорелся, как бензин, к которому поднесли спичку.

Одолеваемый неизвестными чувствами, даже какой-то странной завистью, я едва не прозевал момент, когда все начинается. Так резко и быстро. Довольно зевать!

Схватив жену Багратова, утаскиваю ее коридорами под шум и погасший свет.

Слышу крики Амира и Багратова, они умело разжигают шумиху и наводят кутерьму, пока я тащу жену Багратова. Ай, бля, она брыкается, извивается, как змея, но неожиданно острая и сильная, молотит своими острыми локтями мне под ребра. Блять, блять, у нее точно только локти? Или там пришпилено что-то острое? Верткая, скользкая! Едва удерживаю ее и вытаскиваю через окно, всунув в джип, припаркованный прямо под окнами клуба.

Машина стартует резко.

– Живее! Живее! – поторапливаю водителя. – Путай следы! Води их за нос!

– Знаю.

Серафима, добрый вечер! – низким, довольным голосом отзывается водитель.

Мне даже показалось, что он поздоровался с женой Багратова с каким-то особенным теплом и уважением.

– Мирон?! – спрашивает она, забившись в угол сиденья.

– Похищение удалось! – возвещаю радостно.

Получилось! Черт побери, Багратов оказался прав, его затея выгорела!

Почти выгорела, теперь остается только запутать следы, отвезти женушку Багратова, куда следует, и можно кутить на полную…

Девушка поворачивает голову в мою сторону, разглядывая пристально, скользит изумленным взглядом по лицу, замечает сходство, хмурится.

– Здорово вышло, да? – куражусь, присев поближе. Серафима мгновенно отворачивается, я не успел разглядеть цвет ее глаз. – Вот значит, какая ты, жена Багратова. Ай-яй-яй, малышка… Столько проблем, и все из-за тебя! Ну-ка дай поглядеть на виновницу торжества! – схватив за плечи, разворачиваю к себе лицом. – Ммм… Зачетная мордашка!

– Руки, Ратмир Ильясович, будьте так добры держать при себе! – предупреждает меня Мирон.

Но предупреждение прилетает слишком поздно! Мою щеку огревает хлестким ударом, а следом кожа начинает гореть, ее как будто вспороли.

– Дикарка! – возмущаюсь, приложив пальцы к горячей щеке. Мокро! Бля, мне рожу исполосовала! – Мать вашу, за что мне это! Влез в помощь, называется, от отца перехватил, занятия лишился, вынужден семьей обзавестись, еще и рожу расцарапали! Неее, пусть Багратов сам тобой занимается.