Малыш по контракту

Я замираю и дрожу от наплыва эмоций.

– Да. Наша дочь шевелится. Прямо сейчас крутится…

В ответ он выдыхает мучительно и протяжно.

– Ратмир? – шепчу едва слышно. – Мы можем поговорить?

– Я в дороге, Лиль. Но да, – делает паузы. – Если хочешь. Мы можем поговорить.

– Прости, что молчала. Я должна была рассказать. Просто боялась.

– Чего? Бля… Не понимаю я тебя. Просто не понимаю.

– Твои родители торговали девочками и наркотой?

– Бля… Что? – удивляется. – Что… Нет. Нет же! Откуда ты взяла эти слухи?

– Ратмир, твои в таком не замечены, а мои – да.

Снова возникает гнетущая тишина. Я начинаю бояться, что Ратмир больше вообще не захочет меня слушать, поэтому выдаю самое гнусное, выпаливаю быстро.

– После смерти родителей клубами с девочками и наркотой занялся старший брат. Родной старший брат быстро подсел на дурь и превратил наш дом в притон дружков-наркоманов и шлюх. Кутеж, драки, оргии. Дым от травки столбом… Мы с Элей, женой брата затыкали щели, чтобы не слышать, как там трахаются, визжат и обдалбываются все, кому не лень, чтобы смрад не стоял столбом.

Но плохо помогало. Я даже держала школьные вещи отдельно, не в доме, чтобы травкой не несло. Но самое плохое в том, что, когда дела брата пошли наперекосяк, он решил меня продать, подложить под одного отморозка. Мне было пятнадцать. Тогда я и сбежала. Мне помогла Эля, дала денег и сказала убежать далеко, жить под другим именем и не возвращаться. Я так и делала. Долгих восемь лет. Я просто привыкла держать это в тайне и не хотела обижать тебя. Все, – плачу. – Теперь точно все. Прости.

Тишина до сих пор ужасно гнетущая. Я не слышу голоса Ратмира. Вдруг он уже давно отключился? Но таймер на экране тикает, показывая, что разговор продолжается. Я слышу шорохи.

Мне дико страшно, что это последний наш разговор, но в то же время я испытываю колоссальное облегчение, что теперь точно нет ни одного секрета. Лучше поздно, чем никогда… Моя вина лишь в том, что я сделала это поздно. Может быть, слишком поздно.

– Где он сейчас? – спрашивает Ратмир холодным голосом.

Не отключился. Слушал.

– Кто? – шепчу едва слышно.

– Гондон этот. Брат твой. Где он сейчас?

– Я не знаю. Правда, не знаю. Он срок мотал.

– Славин. Славин Павел Михайлович. Он старше меня на десять лет. Сейчас ему тридцать три…

– Где ты сейчас? Где остановилась? Отель? Мотель? Хату снимаешь? Где ты?

– Эля снимает квартиру недалеко от больницы, потому что сын находился на лечении. Я живу с Элей и ее братом.

– Адрес скинь.