Малыш по контракту

Скармливал Павлу наркоту, добился того, что он опустился, отжал у него клубы… В счет долга. Кто знает, может быть, и тот якобы пропавший товар, из-за которого все пострадали, тоже ты сам себе и прикарманил?

– Кто это тут тявкает? Паш, ты бы свою свиристелку уважению научил, – лениво роняет Рогач.

– Бывшая жена. Чему ее учить?

За спиной слышатся шорохи. Я быстро оборачиваюсь. Старший брат сутулится у стены, ужасно тощий и грязный, как бродяга. От огонька сигареты немного освещается землистое лицо, и этого небольшого света хватает понять, чтоб у него совершенно пустые, безразличные глаза.

Жизнь в тюрьме его ничему хорошему не научила. Павел едва вышел и снова прибился к шайке, только теперь уже на явных побегушках, низший эшелон, иначе был бы одет как Рогач – в дорогое зимнее пальто, высокие ботинки и красивый костюм.

– Слышал, у тебя денежки завелись, Эль? – уточняет Павел. – А ты меня, шкура, и не навестила ни разу в тюрьме. Еще и развелась! Сына по дорогим клиникам таскать начала. Слухи расходятся быстро! Алименты мужу как бы надо платить!

– Сволочь бессовестная.

Как мне жаль, что ты в тюрьме не сдох! Не сгнил там заживо! – в сердцах бросает Эля.

Я чувствую, как она разжимает мои пальцы и тянется за телефоном в карман. Плохая, плохая идея!

– Сейчас мы поступим так… – выдает Рогач, немного пожевав губу. – Я ничего не забываю. И то, что ты, Лиля, мне была обещана, помню прекрасно. Знаешь, так даже лучше. Девка настоялась, может быть, обучена разному. Будет интереснее… Давай, девочка! – лениво манит к себе указательным пальцем.

– Поехали со мной.

– Тогда мальчишка сиротой останется. Твой братец, сама понимаешь, папаша никудышный, а без мамки больному пацану не выжить… Давай-давай, топай, девочка. Смелее. У тебя столько долгов накопилось, полировать тебе мой хуй и полировать…

Волна тошнотворного омерзения и леденящего страха проносится по всему телу крупной волной. Низ живота сводит спазмами острыми. Дочка во всю шевелится, крутится, ерзает беспокойно, словно дергает меня за все ниточки, а я ничего не могу поделать!

– Я устал ждать.

Терпение мое не бесконечное!

Губы выталкивают рваные выдохи. Как в самом ужасном кошмаре, я делаю шаг вперед, Эля цепляется за меня изо всех сил, удерживая на месте. Или я только мысленно шагаю, но сама просто дрожу, не в силах заставить себя сойти с треклятого клочка земли!

В этот миг сзади накатывает неожиданный и полный боли выкрик Павла. Я инстинктивно прижимаюсь к стене перехода между домами вместе с Элей.