Малыш по переписке (СИ)

Или это лишь плод моего сонного сознания, погрузившегося в дремоту, как только добродушно улыбающаяся медсестра привезла меня в палату после процедуры?

Я все еще спала и мне это снилось? А висевший на стене телевизор, что-то монотонно бубня, заполнял тишину даже во снах? И эта красота за окном…

Как только шасси самолета коснулись греческой земли, я моментально перевел смартфон в активный режим, желая немедленно связаться с родителями и прояснить ситуацию. Весь полет меня не покидала мерзкое чувство страха, а неизвестность лишь усугубляла гнетущее ощущение беспомощности.

За несколько часов, проведенных в замкнутом пространстве салона самолета, на высоте десяти тысяч метров над землей я четко понял одно: маленькая пигалица, оставленная мною на чужбине, мой личный зонтик, укрывавший меня от ураганов и бурь, создававший в душе покой и умиротворение.

Бред? Может быть и так… Но вчерашний вечер и сегодняшнее утро без нее были холодными, пустыми и безжизненными.

Я разблокировал телефон, снял режим “в полете”, но не успел даже открыть телефонную книгу, как громкая мелодия входящего звонка разорвала тишину салона.

— Что это ты братец, так поспешно сбежал? Афера с женитьбой не удалась, да? — язвительный голос Игоря, словно тягучая черная смоль отравляющим потоком заползала в душу.

— Ты знаешь есть на свете то, что намного дороже ценных бумаг, акций, облигаций и прочей мишуры, — уверенно выдохнул я, словно опрокинув тяжелый груз ненужных забот, со своих уставших плеч.

— Боже, Амир, не пугай меня! — театрально — взволнованно произнес он, — что вдруг в твоей жизни стало важнее президентского кресла в семейной корпорации?

— Тебе не понять, — не желая раскланиваться и посвящать его в свою личную жизнь.

— Неужели твоя безродная девка со своим нагулянным уб…

— Рот свой поганый закрой и даже дышать в их сторону не смей, — грозно прорычал я, обрывая его на полуслове, — она моя жена, любимая.

— Ух, как все серьезно-то! — не унимался он, — ну мне ты можешь не врать! — истерические нотки прорывались сквозь наигранное превосходство, — я осведомлен…

— В чем? — спокойно уточняю, не выдавая всей бури негативных чувств, штормившей во мне и грозящей снести к чертям сдержанность и рациональность поступков.