Малыш по переписке (СИ)

— Ты и сейчас рядом, — улыбнулась она, вставая и возвращаясь к процессу заваривания чая, — лучше расскажи, что у тебя случилось. И кто тот красавец, что тебя привез?

— Застала Курбанова с любовницей, — пожала равнодушно плечами, — в нашей постели.

— Да, ну! — удивленный возглас прокатился по помещению.

— Ну, да! — без особых эмоций подтвердила, и правда, как-то спокойно мне и чувство, будто не своей историей измены делюсь, а пересказываю просмотренный вечером сериал.

— И что ты теперь будешь делать?

— Жить дальше без него.

— Квартира — не проблема, — махнула рукой Рита, — возьми ключи у мамы и поживи в моей сколько нужно.

— А ты? — поглядывая на нее поверх чашки с ароматным чаем, поинтересовалась я.

— А что я? Нам и здесь неплохо, — под бравадой прячет она свою боль.

— Может поедешь со мной?

— Рит, — продолжила настаивать.

Она сбежала в пригород от неразделенной любви и вот уже почти два года мы с Наташей безуспешно пытались вытянуть ее из этой раковину самозаключения.

— Тай, — строго глянула она.

Я улыбнулась и отзеркалила ей ее же взгляд. Я не Мирон, на меня это не действовало, хотя… смотрю и на него тоже. Своевольный малыш!

Мы еще поболтали, допивая чай. А после я забрала мальчугана на прогулку, отправив подругу отдохнуть. Тяжело все-таки одной с полуторагодовалым малышом. Но она наотрез отказывалась возвращаться в город, вбив себе в голову страх встречи с тем, кто забрал ее сердце, не дав ничего взамен. Хотя нет! Дал малыша, о котором даже не знает, да и история его зачатия настолько уникальна, что прочти я о ней в статье ни за что бы не поверила.

На улице после снегопада, прекратившегося так же внезапно, как и начавшегося несколько часов назад, было тепло и тихо. Пушистые сугробы так и манили рухнуть в них, как в облако сахарной ваты. Что мы с большим воодушевлением и делали. Детский визг разносился по двору, звеня колокольчиком в морозном воздухе.

Мы весело барахтались в снежном море, ловили искристые лучи зимнего солнца на гранях ажурных снежинок, а домой вернулись, когда закат окрасил розовым зефиром верхушки столетних сосен.

— Ты, вообще, отдыхала? — спросила я Риту, заходя на кухню, где на столе уже стояло блюдо с горкой румяных блинчиков, а на плите в чугунке томилось мясо с овощами.

— Отдыхала, — улыбнулась она, подхватывая на руки сына и целуя его в холодную, после улицы, щечку.