Малыш по переписке (СИ)

А лишь расслабят и улучшат наше общение. Забрав бокалы и вернувшись к столику, присел на прежнее место рядом с Одуванчиком и произнося тост, сдвинул наши бокалы.

Тая сделала глоток, чуть поморщила носик и взглянул с подозрением на напиток. Не дав ей времени на анализ содержимого, предложил еще один тост, а за ним следующий.

Музыка гремела, мы переговаривались о чем-то незначительном, а малышка все больше и больше расслаблялась и взгляд ее терял настороженность.

Когда до полуночи осталось не больше пятнадцати минут, а за плечами уже три или четыре порции спиртного сидеть на месте невозможно.

Да и клубный угар потерял свою привлекательность.

— Пойдем, прогуляемся по берегу, — предложил я, протягивая ей свою раскрытиюу ладонь.

— На пляж? Или на набережную? — вставая, спросила она, поправляя непослушную прядку волос, что выбилась из ее замысловатой прически.

Я пожал плечами, мне, в принципе, было все равно. Прихватив с собою бутылку шампанского, вышли из здания и окунулись в прохладу южной ночи.

Одуванчик поежилась от набежавшего морского бриза и я, обняв ее за хрупкие плечи, притянул к себе. Секундное замешательство и она расслабленно прильнула, чуть сдавленно выдохнув. Я коснулся губами ее ароматной макушки и желание гулять по пляжу, моментально сменилось на другое, более приземленное.

Моя ладонь, лежавшая на ее плоском животике, поддев край футболки, проскользнула под нее и легла на бархат ее теплой кожи.

— Поехали ко мне, — шепотом предложил я, почувствовав ее учащенное сердцебиение и неровное дыхание.

В такси я целовал ее податливые губы, покусывая их и слизывая стоны. Сжимал в руках ее тонкую талию, борясь с желанием, получить все здесь и сейчас. А в холле отеля, чтобы не сорваться и не испортить так удачно начавшийся Новый год, я отдал Одуванчику ключ, обрисовал маршрут и отправил в номер, дожидаться меня. Сам же пошел в бар за шампанским, потому что бутылку, взятую в клубе, мы забыли в такси. А еще прихватил клубники, девочки же любят такое!

— Одуванчик, я пришел! — пропел я, заходя в полумрак номера.

Кто с утра пораньше включил противный птичий гомон? Голова и так гудела, будто по пустому чугунку настойчиво стучали чайной ложечкой. Я с горем пополам разлепила тяжелые веки. Ощущения такие противные, словно спала на пляже лицом в песок, и он теперь везде: в глазах, во рту. Расфокусированный взгляд зацепился за медленно вращающиеся лопасти потолочного вентилятора.

Странно! В моем гостиничном номере такого не было.