Они засыпают.
– Ого, быстрые, – шепчет подруга, осматривая близнецов.
– Только когда устают, а так иногда не уложить.
Вытираю влажные ладони о сарафан и выдыхаю. Буря позади.
– И что Захар? – Ада как будто боится даже произносить его имя.
– Настаивает на тесте.
Подруга округляет глаза и прикрывает рот ладошкой.
– А ты?
Пожимаю плечами.
– Напомнила ему и про аборт, и про то, что ему не нужны были дети. Но он непреклонен. Сказал, что это многое меняет. Дети, в смысле.
– Да уж… дела, – подруга задумчиво пожевывает губу.
– И что ты будешь делать?
– Понятия не имею, Ада. Я в таком ужасе, что он узнал, и я не знаю, где искать пятый угол.
Поднимаю руки и с удивлением замечаю, как сильно они дрожат. Подруга перехватывает их и сжимает, пытается успокоить.
– Ну, с другой стороны, узнает он, что это его дети. А что дальше?
Меня пронзает страшная догадка."
"– А вдруг он захочет их забрать у меня? – пытаюсь сказать страшные слова, но губы слушаются с трудом, и выходит какое-то еле разборчивое мычание.
Но на удивление Ада прекрасно разбирает каждое слово и ойкает.
– Что ты такое говоришь? С чего ты это взяла?
А я сама не знаю, почему меня эта мысль осенила. Почему я вообще подумала в ту сторону? Ведь Захар не дал и намека, что он их заберет.
Хотя…
– Он сказал про суд, Ада.
Адка хлопает глазами и прикусывает костяшку пальца. Мы сидим на корточках и шепчемся, чтобы не разбудить малышню. От этого мне становится еще сильнее не по себе. И снова все тело пронзает дрожь.
– Суд? – Адка, словно эхо, повторяет за мной.
Киваю.
– Сказал, что, если я попробую сбежать или спрятать малышей, он найдёт и будем решать уже через суд.
Адка переводит задумчивый взгляд на окно.
– Обалдеть. Вот я уж точно не ожидала, что Захар себя так поведет.
Если честно, я тоже не думала, что он начнет давить на то, чтоб выяснить, его ли это дети.
– А еще, – из меня вырывается всхлип, и я со злостью стираю слезу, которая непонятно с чего появилась, – сказал, что не позволит детям жить в такой дыре.
Адка вздергивает бровь.
– Что он сказал? В дыре? Он в своем уме?
Пожимаю плечом.
– Да ты своим детям даешь все, что можно вообще. У них лучшие шмотки, игрушки, еда. Ты всю себя отдаешь им, – заводится подруга, – боже, он совсем дурак.
Стучит по виску и резко выдыхает.
Шикаю на неё, чтобы она сбавила обороты, но малышня моя только переворачивается на другой бок и начинает сопеть ещё активнее.
– Боже, я не думала, что он такая заносчивая задница.
– Именно такая, если не хуже.
