– А вот я хочу тебя. Видишь, не так уж и сложно признаться в этом. Давай же, теперь твоя очередь.
– Ты больной.
– Скорее всего, так и есть. Но это ты меня заразила. Так что лечи теперь. Сбегаешь купишь нам по кофе? – киваю в сторону кофейни, пытаясь выманить ее и заставить пересесть ко мне вперед.
– Без проблем.
– Только рюкзак оставь, – усмехаюсь, не отводя от нее взгляда, потому что прекрасно понимаю, что она хотела улизнуть от меня. – Подожди, вот деньги. – Достаю из бумажника несколько купюр и протягиваю девушке.
– Ага. – Полина разочарованно смотрит на свой рюкзак, который я конфисковал у неё и бросил на переднее сиденье, натягивает шапку и выходит из машины. Я же блокирую обе задние дверцы, чтобы у нее не было больше никаких вариантов.
Когда ее маленькая фигурка появляется из двери кофейни, я ловлю себя на том, что любуюсь ею. Тем, как она поднимает голову к небу, улыбается и ловит ртом снежинки. Тем, с каким восторгом она смотрит на лежащий вокруг снег. Тем, каким взглядом она провожает лабрадора, а потом останавливается рядом с машиной, ставит на капот картонные стаканчики, собирает ладошками снег и лепит шарик.
Я нажимаю на сигнал, давая понять, что это не самое лучшее время для любования погодой, ещё час – и дороги засыплет так, что придётся ночевать в машине и ждать, пока нас не раскопают. Но настоящая причина моего недовольства и внезапного раздражения – я начинаю понимать, насколько эта девчонка опасна для меня. Она не Лена, не Марина и не Регина. Она вообще не похожа ни на одну девушку, с которой я был знаком прежде.
Она не выходит из головы, даже когда ее нет рядом. А ещё мне хочется послать все к черту и укатить подальше от города на несколько недель вдвоем.
Полина вызывает во мне желание принимать спонтанные необдуманные решения, которые потом вылезут мне и моей политической карьере боком. Она как бомба замедленного действия, рядом с ней я теряю бдительность. Нужно отвезти ее домой, высадить из машины и забыть навсегда. Но сначала трахнуть.
Да. Чтоб не мучиться от неизвестности, какая Малышка на ощупь и как сладко стонет, когда кончает.
– О, да ты настоящий стратег, – говорит колко, садясь на пассажирское сиденье рядом со мной, после того как несколько раз подергала ручку задней двери.
– Замок заклинило, такое иногда бывает. – Я принимаю из ее рук кофе, и наши пальцы соприкасаются. Ее – ледяные и мокрые из-за снега, мои – горячие и цепкие из-за желания впиться в ее тонкую талию.
