Онлайн-библиотека книг
И терпеть придирки отца, которых становилось все больше. Теперь все это доставалось мне одной.
Следом за ним я вошла в дом. Дождалась, пока он снимет шляпу, верхнюю одежду, помоет руки и, вооружившись перочинным ножом, усядется за стол. Только после этого подала конверт.
— Имя отправителя не указано… — недовольно пробормотал он. — Но пришло из Америки. Из этого Содома и Гоморры, где понятия не имеют об истинном благочестии. Надо будет дважды помыть руки с мылом после прочтения.
Отец нахмурился. Он экономил на всем, даже на мыле.
Не то чтобы мы жили бедно, тем более не голодали. Ему платили достаточно в приходе, да и миряне часто подносили подарки. Больше продуктами и лишь иногда деньгами. Но бережливость отца за последние годы стала запредельной. Скупой и вечно хмурый, он жалел тратиться даже на самое необходимое, экономил на всем.
Отец пробежался глазами по строчкам, и его кустистые брови удивлённо взлетели. Отец прочёл письмо трижды, а после потребовал лупу.
— Конечно, отец!..
Я метнулась к серванту со скоростью лесной лани. Отыскала лупу, подала отцу и заглянула ему за плечо, пытаясь разобрать хоть что-то в небрежно выведенных на белом листе строчках
Отец заметил.
— Любопытство — страшный грех! — воскликнул он.
Я вся инстинктивно сжалась, ожидая пощечины и полной ярости отповеди. Но отец был слишком занят письмом и словно забыл о моем промахе.
Такого с ним ещё никогда не случалось. По крайней мере, на моей памяти.
— Подумать только, этот паскудник хочет в жены твою сестру! — возмутился отец, ткнув узловатым пальцем в письмо. — Собирается забрать её в Штаты. И платит за это… — он снова посмотрел на письмо через лупу и перекрестился. — Господи, помилуй… Это ж и крышу починить можно, и водопровод и… Инструменты для мастерской! Это же я все-все смогу…
Возведя глаза к потолку, он долго шевелил губами, видимо, подсчитывая, что ещё сможет приобрести на вырученные за дочь деньги. А ведь прежде он не считал нас с сестрой ценностью.
— Кто ""он""? — спросила я, забыв о правиле не начинать разговор первой.
По мнению моего отца, женщине отведена исключительно подчиненная роль — в доме, в семье, в обществе.
Я не ждала, что отец ответит. Но он это сделал, видимо, в порыве чувств:
— Михаил Родин, этот выродок тётки Глафиры, будь земля ей пухом. Только сынок её сменил не только страну, но и фамилию.
