Малышка и Карлссон

Он мысленно представил внутренность дома, прикинул, сможет ли достать второго в прыжке. Решил: сможет.

Затем гость повернулся и поглядел на того, кого оглушил. Мысленно сличил с описанием: да, это тот, кто ему нужен. Значит, со вторым можно не церемониться. Впрочем, убивать его тоже не обязательно. Гость никогда не убивал людей, если не было причины убить.

Чтобы успокоить того, кто внизу, гость прошелся по комнате, подражая шагам оглушенного, затем, так же шумно, не скрываясь, затопал вниз по лестнице.

Лестница была винтовая, поэтому засевший внизу увидел гостя слишком поздно. Автомат лежал у него на коленях, а нападающий двигался слишком быстро. Человек не успел воспользоваться оружием. Гость распахнул дверь.

– Идите сюда, – позвал он. Потом взял автомат, которым так и не успел воспользоваться его хозяин и сунул в ящик для обуви. На всякий случай.

* * *– Я не знаю, где его искать! – нервно выкрикнул Илья Всеволодович. – Я же говорю: он всегда сам звонил! И вчера он тоже позвонил.

Сказал, чтобы я срочно вызвал ее в офис… Нет, не надо! Я видел, видел, что он с ними сделал! Да не помню я ничего! Не знаю!

Дима и Лейка сидели в соседней комнате и очень хорошо слышали визгливый голос Сережиного отца. В соседней, потому что решено было, что им лучше остаться «за кадром». Это предложил предусмотрительный Дима, а Карлссон – одобрил. Присутствие друзей сына могло заставить Сережиного папашу усомниться в серьезности намерений его ночных гостей.

Так что допрашивал его Карлссон, в присутствии Хищника (для психологического воздействия) и Карины, которую Карлссон считал необходимым постоянно держать в поле зрения. Даже если сид очеловечился настолько, что отказался от своей двуполой природы, он всё равно оставался сидом. А сидам Карлссон не доверял."

"– А ты подумай, – негромко произнес Карлссон. – Повспоминай. Видишь ли, человечек, если ты не поможешь нам найти своего хозяина, нам придется тебя убить. Чтобы ты не рассказал ему о нас раньше времени.

При слове «убить» Хищник, развалившийся на диване, встрепенулся – это слово было ему знакомо – и негромко зарычал. Илья Всеволодович нервно сглотнул, как будто снова ощутив на горле цепкую лапу. В начале их беседы Илья Всеволодович решил похорохориться, и Карлссон разрешил Хищнику немного с ним поиграть.

– Я думаю, думаю! – выкрикнул Илья Всеволодович. – Он всегда звонил мне с мобильника, но номер не высвечивался.