Я настолько привыкла жить по графику, влилась в него, жила им – что теперь кажется кощунством существовать как-то по-другому. Без четкого плана, проговоренного, согласованного. У меня было в планнере даже то, когда я созваниваюсь с подругами.
А теперь каждый момент становится неожиданностью. Я не знаю, куда меня увезут через час, что будет на ужин, будет ли он вообще. Как двигаться вслепую по канату, висящему между двумя небоскрёбами. В любой момент можно сорваться вниз, без страховки.
Это пугает. И будоражит.
С Тимами будто открывается новый мир, безумный и непредсказуемый. Который хочется изучать на ощупь, шаг за шагом. Как в этом ресторане, где можно только довериться официантам.
И довериться Тимам.
– Аккуратно.
Пальцы Тимофея касаются моего подбородка, а после холодная вилка царапает губу. Стойко молчу, чтобы не испортить момент, пронизанный чем-то сокровенным, непонятной близостью.
Мясо обжигает нёбо, жую и чувствую, что мужчина не отстраняется. Всё так же нависает, поглаживая мои скулы.
Он не может меня увидеть, но стойкое ощущение, что меня вовсю рассматривают.
– Нравится?
– Да, спасибо. Здесь очень… необычно.
– Так в топ-лучших или худших?
– Пока я не определилась.
Слышу, как Тим втягивает воздух, чтобы не сказать лишнего. Раздраженно и зло, хотя понимает, что я просто наслаждаюсь моментом. А затем он подаётся вперёд, понимаю это по тому, как его губы проходят по подбородку, прикусывая кожу.
– Промахнулся? – не могу сдержать улыбки, потому что это и не нужно.
– Везде промахиваешься?
– Катрина, - мужчина усмехается и, уверена, качает головой. Я слишком хорошо его знаю, чтобы сомневаться. – В темноте ты становишься смелее?
– А ты, очевидно, зовёшь меня полным именем только тогда, когда я что-то учудила или сказала. Разве так сложно?
– Зачем? Объясни реальную причину, Кать. Раньше тебе не нравилось полное имя, истерила, когда так называли. А теперь…"
"– Катя переспала непонятно с кем на своё совершеннолетие, оказалось под действием наркотиков.
А после узнала, что телохранители отчима её же и опоили. И жизнь Кати оказалась разрушена, по всем фронтам. А Катрин… - вздыхаю, чувствуя, как напрягается ладонь мужчины. – Катрин стала женой Мирзоева, начала чего-то добиваться. В неё поверил муж, дал возможность начать всё с чистого листа. Быть сильной Катрин мне нравилось больше, чем сломленной Катей.
– Малышка…
Скрипит стул, а после меня прижимают к себе.
