Может, завтра тогда? Не будем взваливать всё на тебя сразу, малышка.
Я заскакиваю в машину до того, как кто-то из мужчин успевает приблизиться ко мне. И так уже все присутствующие успели насладиться тем, как меня по очереди прижимают то к одному мужчине, то к другому.
И это было так естественно, что я забывала реагировать возмущением. Как моя влюблённость сразу в двоих никогда не вызывала вопросов, так и сейчас. Всё правильно, так, словно меня всю жизнь готовили к этому моменту.
– Не сбежишь, Кать, - Тимофей усаживает рядом со мной.
Сдругой стороны толкается Тимур, зажимая меня. – Так что скажешь?
– Что нужно ехать, а машина без водителя не работает.
Толкаю поочередно то одного, то другого. Но мужчины даже не пытаются сделать вид, что заинтересованы в поездке. Ловят мои ладони, сжимают. Тимы по очереди целуют меня, сжимая шею и накручивая волосы.
Ощущение, что они наконец дорвались. И я тоже, потому что забираюсь под их футболки, царапая кожу на животе. Касаюсь, пытаясь запомнить.
Это ночь снесла все барьеры, поздно отказываться и что-то возражать. Остаётся лишь принимать всё таким, как оно есть.
– К Ире, - бормочу, обнимая Тимофея за шею. – Съездим к ней, поговорим. Скоро Тигран вернётся домой, будет задавать вопросы почему я непонятно где. У меня пару дней осталось.
– Кать.
– Нет, - качаю головой, целую подбородок Мура. – За мой брак мы не говорим. Пока всё так, а потом… На всё сразу, хорошо?
– Ты предлагаешь нам в любовниках ходить? Может, ещё садовником устроться? С кем там обычно изменяют заскучавшие богатые дамочки?
– Тим, - Тимофей дёргает меня к себе, сжимает и целует скулы, не давая забыться обидой и сожалением.
– Притормози.
– Бля, малышка, я не хотел грубить. Но ты должна понимать, как это выглядит. Или нам тоже можно заводить жен, а?
Вскидываюсь, буравя Мура взглядом. Мне не нравится идея, что у них кто-то может быть. Поэтому не спрашивала никогда о их отношениях, не заводила разговор о бывших.
Мне хватило того времени, когда охрана отчима иногда обсуждала свои похождения.
Значить, что у Тимов кто-то есть – было больно. Я ни на что не рассчитывала, была мелкой для них, неинтересной. И, конечно, они ни одним жестом не давали повода думать, что что-то между нами может быть. Но всё равно жутко их ревновала."
"– Никого, только ты, - Мур усмехается, дёргает край футболки, запуская ладонь к груди. – Но мы не будем вечно терпеливыми.
