Бросил свой айкос*, который мне вонял соломой, и то хорошо. Ну как бросил, пришлось пару раз выбросить на ходу устройство, а потом вместе с Тимом искать, куда же делись его сигареты.
– Не передумал, Мур?
Тим ржёт, наслаждаясь моим перекошенным лицом. Кто-то из подруг Кати, может, она сама, пустил это дурацкое имя между собой. Но что знают девчонки, то знает весь мир. Не раз слушал подколы по этому поводу, с некоторыми пришлось разбираться, другу можно было простить.
Тем более, что три года за это не вспоминали.
Старались вообще не говорить ни о работе на Степанова, ни о событиях, после которых эту работу потеряли.
А теперь снова прозвище возвращается. Интересно, Катька так же меня называет? Её раскатистое «р» в конце бесило и будоражило. Чуть ли не сильнее девчонки отсчитывал дни к её совершеннолетию. Чтобы не чувствовать себя конченным педофилом.
Не сразу, конечно, увидел, что Катя уже не ребёнок. Не настолько мозгами тронулся. Не воспринимал именно как девушку. А в семнадцать она вернулась из деревни.
Провела там всё лето, отбывая наказание. И то ли чистый воздух творит чудеса, то ли просто забыл, как она выглядела, но…
Но, блять, вернулась она совсем другой. Вытянувшейся, красивой. С округлой фигурой и сроком в пол года до дня рождения. Когда любые мысли о ней стали бы законными.
– Или спасовал?
– За базаром следи. Нет, всё в силе.
Девкам мстят мудаки и слабаки. Мы с Тимом относились к первой категории, безоговорочно. Так что та тревога, с которой иногда смотрела Катя, была оправданной.
– Не переношу запах табака.
Заявляет, стоит открыть дверцу. Медленно опускает ноги на асфальт, две вместе, как чёртова принцесса. Смотрит пристально, пока Тим не вздыхает, отступая с дороги.
Слабак, я бы сделал шаг навстречу, чтобы увидеть ещё проблески злости и смущения. Или, будь благородным и беспристрастным охранником, подал бы руку. Но у Кати была какая-то пиздецовая боязнь прикосновений.
Помню, как вчера трясло, стоило коснуться. Почти невинно, почти без злого умысла.
А у неё самая настоящая истерика случилась, выкручивая. Неужели настолько своего мужа боялась?
Тигран был жестким, без вопросов. И помешанным на графике, что уяснили ещё в самом начале. Но так даже лучше, знать сразу всё на перёд, продумываю запасные планы и готовясь к любому повороту.
Вряд ли он беспричинно так охранял Катю, как Цербер вход в Ад. Неужели малышка устала от семейной жизни и пошла в разгул? Тогда всё становится даже проще.
