Когда не знаешь, кто именно может сжать, чьи руки касались…
– У вас есть алкоголь? – ловлю внезапно официантку. – Вино или пиво?
– Нет. Максимум коньяк в кофе. Но в соседнем магазинчике продаётся. И пока нет шефа, можно со своим.
Девушка подмигивает, возвращаясь за стойку. А я подхватываю клатч, чувствуя, что мне дико хочется пить. Ничего крепкого, ничего запрещённого. Но чтобы ожидание так сильно не било по напряженным нервам.
Я представляю, как мужчины сейчас ищут меня. Наверняка сначала допросят Снежку, которая умеет ставить людей на место.
Одной фразой «болезненный» затыкала всех. Так что я не сомневалась, что от подруги телохранители ничего не узнают.
А ещё они не рискнут звонить Тиграну с обвинениями, что я сбежала. Их просчёт, ошибка. А вдруг меня похитили? Нет, Тимы на такое не пойдут. Из-под земли достанут, но сами.
Застываю перед выходом из кофейни, когда вижу мужчин. Говорят с охраной клуба, осматривают улицу. И кому-то звонят, постоянно. Даже удивительно, что на мой телефон не пришло ни одного вызова.
Знаю, что заметят меня быстро. До того как успею перейти дорогу, отбивая каблуками ритм сердца. Но всё равно иду к ним, желая застать врасплох. Я не рассчитывала на успех, что так быстро смогу избавиться.
Конечно, в первую секунду в моей голове была розовая мечта, что кто-то найдёт себе развлечение в клубе, забудет обо мне. Но это слишком непохоже на Тимура и Тимофея, чтобы всерьёз задумываться о таком.
Муж повторяет, что всегда должен быть план. От первой фразы до того, какой ручкой поставишь подпись в контракте.
Никаких исключений и поблажек. И мне нужно быть такой же, чтобы соответствовать.
Только с планами у меня всегда плохо, не получается, действую по шаблону. А то, что пытаюсь придумать, никогда не воплощается в жизнь.
Поэтому чистый экспромт, без надежды на успех.
Я найду способ избавиться от них. Причина ведь не в том, что я когда-то их любила. Не в том, что боюсь возмездия. Испортила им жизнь, они вправе мстить.
Тимур и Тимофей – напоминанием о том, какой я когда-то была.
Пылью, стеклянной крошкой, которую не собрать воедино.
Больше к такому я возвращаться не хочу.
– Час пятнадцать, можем ехать.
Они смотрят на меня, застыв. Тимофей сжимает кулаки, отчего рисунок на предплечье становится объемным. На улице холод, а он в одной футболке, дурак.
И я дура, в платье с открытыми плечами. Кожа покрывается мурашками не из-за температуры. А потому, что Тимур смотрит пронзительно, не моргая.
