Глава 8
По взгляду мужчин понятно, что они ни капли не шутят. Не какой-то способ довести меня до грани, чтобы я больше не рисковала сбежать. Хотя мне очень хочется.
Прямо сейчас.
Броситься по лесу, куда-то далеко. Но не оставаться в одном помещении с моими телохранителями. Это ведь испытание, для меня, для моих воспоминаний. Как запустить человека с жёсткой диетой на шоколадную фабрику.
И надеяться, что он не сорвётся.
Невозможно, лишь вопрос времени.
– Давай, Кать, двигай в дом. Поговорим там, - Тимофей первым направляется ко входу, вставляет ключ в замочную скважину.
Едва напирает плечом, чтобы дверь открылась. – Когда ты тут был, Тим? Год назад?
– Нет, года три назад. Летом, помнишь?
Тимофей и Тимур переговариваются между собой, оставляя меня без внимания. А я могу рассмотреть старый двухэтажный дом, залежи пыли и паутины. Старый пол скрипит под ногами, темнота обволакивает.
Явное доказательство, что здесь никто не живёт. Пахнет сыростью, воздух спёртый и душный. Первым делом хочется открыть окно, запуская ночную прохладу.
Но застываю на пороге, думая, что делать дальше. Здесь я остро ощущаю себя гостьей, которая нежеланная и незваная.
– Сюда.
Тимур кивает на серую дверь, за которой скрывается маленькая кухонька. Четыре табуретки, ветхий стол. Газовая конфорка, которой я не представляю как пользоваться. Два на два метра, не больше.
Облокачиваюсь на стену, проверяя, не ползает там ли какая-то живность. Не к такому я привыкла. Даже когда отчим отправил лет в семнадцать к бабушке, в качестве наказания за какой-то проступок, там было лучше.
Так, природа и никого вокруг. Но у бабули всегда был уютный домик, что в старой деревне, что в дорогом поселке, куда она переехала после свадьбы мамы и отчима. И с бабушкой всегда было хорошо, наказание в виде поощрения.
А сейчас мне неуютно.
Вырвали из привычной жизни и впихнули в какой-то авангард. А телохранители не спешат что-то объяснят, переговариваясь между собой.
– Почему мы приехали сюда? – пытаюсь звучать уверенно и собранно.
Катрин Мирзоева не может быть размазнёй, Тигран постоянно об этом повторял. – Я думаю, к дому было ближе.
– Возле дома могла быть засада. Сядь, не мельтеши.
Тимофей подвигает ко мне табуретку, а я не рискую опускаться. Сверху на стуле чехол старый. Кажется, что его не выбивали с самой покупки, а может и с самого производства.
Чувствую себя стервой, которой уже привыкла быть. И знаю, что Тимуру точно такое поведение неприятно.
