Ладонь мужчины ползёт по спине, вдоль лопаток и ниже. И я напрягаюсь. Сейчас-то он не спит. И Тимура нет, который мог бы это прервать. И…
– Смотри, я же ничего не делаю. Простое касания, без какого-либо подтекста.
Тимофей, словно издеваясь, надавливает ногтями, словно царапая. Пускает отряды мурашек по коже, вдоль позвоночника. От простого касания не бывает стука сердца где-то в горле, в голове. Не сжимаются бёдра и лёгкие.
– Почему тебе так важно, чтобы я не боялась твоих прикосновений?
Спрашиваю, потому что у меня есть догадка.
Вполне чёткая и реальная. Зачем мужчине касаться женщины и хотеть, чтобы она это принимала?
– Я твой телохранитель, Кать. Вдруг что-то произойдёт и мне придётся прижать тебя к себе? Мне нужно, чтобы ты не реагировала на это, принимала. Всякое может случится.
– Причина только в этом? – переворачиваюсь, а ладонь Тимофея застывает воздухе. – Больше ничего?
А я уже размечталась. Подумала о том, о чём не думают замужние женщины. Точнее, конечно думают, но не должны. Представила что-то неприличное и будоражащее.
– И я не хочу, чтобы ты боялась меня.
– Это ты уже говорил.
– Просто не хочу, без причин. А теперь я о кое-чем тебя спрошу, хорошо? – двигается ближе, накланяется. Между нами пара сантиметров, не больше. – Я хочу тебя поцеловать.
– А ты не…
– Тимуру ты позволила.
– А ты в садике? Тому дала, а тому не дала?
– Да хоть в ясельной группе. Если скажешь, что не хочешь, я не стану.
Скажу.
Точно скажу.
Только почему слова не прорываются наружу?
Глава 22
ТИМОФЕЙ
Малышка такой хрупкой кажется, хлопает ресницами, едва приоткрыла губы.
И молчит. Заставляя теряться в догадках. Откажет, пошлёт, позволит? Как малолетка разрешения спрашиваю, но с ней это нужно делать. Не тот вариант, где видишь притяжение и делаешь первый шаг с напором.
Катя сейчас как трепещущая птичка, от любого выстрела может улететь подальше, сорваться с места. А мне до одури нужно, чтобы она осталась в кровати со мной. У меня столько фантазий для неё припасено, что девчонка даже представить не может.
Сначала поцеловать, чтобы начала доверять. Потом настойчивее, чтобы стонала и сама о меня тёрлась. А потом можно будет запустить ладонь под футболку, сжать грудь. Я же помню, как охуенно она в моей ладони помещалась.
Мля.
В паху крепнет, член дёргается, реагируя на возбуждение. А мне нельзя, что бы Катька это раньше времени заметила. Спецом же даже не прижимаюсь, так, нависаю слегка.
– Ну так что?
– Тим…
И снова обрывается. А я жду.
