Обнимает и прижимается губами к уху, хотя я просила не делать этого на людях. Должна была сказать, чтобы вообще не делали, но я слишком слабая.
– Не трогай меня, - бью мужчину по рукам, отталкиваю. – Я же предупреждала.
– Прости, малышка. Обещаю исправиться.
Молчу, чтобы не сорваться на ссору. Грубые слова крутятся на языке, чтобы отрезать от себя. Но молчу, опуская глаза в пол. Иду следом за Тимуром, не решаясь спорить на глазах у остальных.
Маленькая комната встречает духотой. Диванчик, маленький стол, никакого пространства.
Отхожу к стене, не желая быть зажатой между двумя мужчинами.
– Прости, - Тимофей выглядит действительно раскаивающимся, но не могу понять его поведения. – Не стоило так делать, но это нужно было для дела. Считай, что мы пробиваем бармена.
– И как же?
– Во-первых, принято ли тут помогать девушкам в беде, - Тимур перечисляет, выливая стакан пива в несчастный вазон. – А во-вторых, могут ли что-то продать, если девушка не сговорчива.
– Думаете, это была просто случайность? Кто-то захотел меня… В общем, вы поняли.
– Возможно. Для начала будем исключать хоть какие-то варианты. Иди к нам, Кать. Мы не обидим.
Знаю это. Но есть миллионы вещей, которые могут сделать мои телохранители. Очень приятных, но всё же тех, что не стоит делать. Хотя бы не здесь, не в месте, откуда всё началось.
Но делаю несколько несмелых шагов, пока не хватаюсь за руку Тимофея. Мужчина тянет к себе, усаживая прямо между ними с Муром. Места бы хватило сидеть отдельно, но наши бёдра соприкасаются.
– Посидим тут немного, пока не начнёт собираться народ. А после… Будем действовать по ситуации. Договорились? – Тимур играет с моими волосами. – Если захочешь уйти, то мы это сразу сделаем. Без вопросов. Просто помни об этом. Хорошо?
– Хорошо.
– Обещаешь? – Тимофей сжимает мою ладонь, привлекает внимание. – Не пытайся терпеть ради непонятно чего. Мы будем двигаться в твоём темпе.
И опять стойкое ощущение, что говорит он совсем не о расследовании и времени в баре. Намного глубже, важнее. Но будто сам не замечает, что мой ритм: запереться где-то и свить свой кокон.
А ритм мужчины задают самостоятельно, не оглядываясь на меня.
Тормозят, конечно. Я понимаю, что им хочется большего. То, чего я дать не могу из-за страхов, того, как сосёт под ложечкой, когда чья-то рука задевает рёбра и грудь.
И ценю, что они не давят полностью, не пытаются надломать мою защиту, просто медленно разбираются кирпичики. Но не уверена, насколько хватит их выдержки.
– Обещаю, да.
