— Рад видеть, что тебя не расстраивает перспектива провести в моей постели еще одну целомудренную ночь, — беззлобно язвит он.
— Новое — хорошо забытое старое, — издеваюсь я, не делая ничего, чтобы стереть страдальческое выражение на его лице.
— Бессердечная ты женщина, — сетует Рэм, вынимает из моих пальцев медицинские принадлежности и бросает их куда подальше. Переплетает свои пальцы с моими и осторожно толкается бедрами мне навстречу.
Я чувствую, что он твердый даже через плотную ткань джинсов, и отзывчиво двигаюсь ему навстречу.
Рэм жмурится, мученическое выражение искажает его лицо, но мой доберман держится. Лишь чуть-чуть толкает меня назад. Сопротивляюсь.
— Хочу на тебя посмотреть, — требует он громким шепотом. — Обещаю держать себя в руках, Бон-Бон.
Мне очень стыдно, потому что это впервые, когда мужчина увидит меня раздетой. С Костей у нас даже до снимания верхней одежды не доходило, а Джи я держала на расстоянии, хоть он множество раз намекал на свои далеко идущие намерения. Еще бы, я ведь не призналась, что девственница.
И все-таки отклоняюсь. Совсем чуть-чуть, надеясь, что этим все и ограничится. Куда подевалась моя смелость, мое желание заняться с ним сексом? Мне ужасно, до немеющих кончиков пальцев на ногах страшно увидеть разочарование во взгляде добермана, когда он увидит мой неполный второй.
— Еще, Бон-Бон, — нотки вежливости полностью растворяются в жестком, не терпящем возражений требовании. — Покажи мне себя.
Жмурюсь, желаю себе удачи и, разрывая наши «замки» пальцами, опираюсь ладонями в его колени и откидываюсь назад.
Надеюсь, у меня хватит смелости выдержать его… отвращение?
Глава двадцать пятая: Ени
Первое, что я слышу — громкий свист втянутого сквозь зубы воздуха. Почти до крови кусаю нижнюю губу и решаюсь открыть глаза.
— Ты лучше, чем я мог вообразить, — говорит мой доберман и осторожно поглаживает большими пальцами мои соски.
Это так горячо и откровенно, что я не в силах сдержать стон. Слишком громко и откровенно, но в моей жизни еще не было ничего более эротичного, чем эти прикосновения.
И кажется, что я готова умереть от сладости между ног только от одних этих поглаживаний. Чувствуя, что теряю рассудок, остервенело сжимаю пальцами его колени. Хочется прикрыться, но я сдерживаюсь.
— Скажи, что тебя никто не трогал так, как я, — практически злится он.
— Никто, никогда, — быстро отзываюсь я. Нет никакого желания дразнить его, испытывать терпение. Слишком велико желание насладиться этим жутким собственником.
