Ноги так невыносимо слабеют, что я слепо тяну руку в поисках поддержка. Мамочка тут же хватает ее и обмахивает меня свежим, еще пахнущим типографской краской гламурным журналом, на чьей обложке красуется наше с Рэмом фото. До сих пор не верю, что согласилась на интервью, зато сколько мы потом смеялись, вспоминая дурацкие вопросы и наши попытки выжать из себя мало-мальски достойные ответы. Мамочка читала со слезами умиления на глазах, а я до сих пор не отважилась. Боюсь, после этого моя вера в журналистскую профессиональную этику уже никогда не будет прежним.
Мы медленно спускаемся вниз, и уже на середины лестницы я замираю, потому что вижу внизу своего мужчину. Черный модный костюм и белоснежная рубашка так ему идут, что я на миг забываю о своем намерении сделать свои собственные «воспоминания», но Лилёк не дремлет и уже тычет мне в ладонь «Полароид». Когда я быстро делаю кадр, мамочка недовольно охает, Рэм скалит зубы в улыбке, а Влад за его спиной ставит брату «рожки» и с молчаливой мольбой на лице просит сделать еще один кадр.
Не могу устоять.
— Господи, Евгения, такими темпами мы приедем в ЗАГС к полуночи, — говорит мамочка.
— А мы никуда не спешим, — улыбаюсь я, передавая свое сокровище подруге. — Рэм позаботился о том, чтобы час перед нами и два часа после больше никого не расписывали.
— Муж и жена — одна сатана, — говорит мамочка, но на этот раз даже почти с улыбкой.
Она обязательно полюбит моего Цербера. Ну, как только перестанет злиться, что он украл мое право на поиски достойного мужчины.
"
"И все же мы с Рэмом перестаем валять дурака, как только наши взгляды снова пересекаются. Он слишком красивый сейчас, слишком мужественный и в тоже время нежный с этими чуть взлохмаченными волосами и легкой небритостью. Это тоже было одним из моих условий — обожаю эту его брутальную щетину, и на свадебных фотографиях он должен быть именно таким.
Знаю, что должна быть серьезной, трепетной и нежной ланью, но какое там.
Рэм протягивает руки — и я мчусь в его объятия, даю себя подхватить и дико визжу, когда он меня кружит.
— Ты представляешь, что сегодня у нас будет законное право на секс? — в его поцелуй шепчу я, стараясь хотя бы казаться серьезной.
— Малышка, я сплю со стояком и этой мыслью всю неделю. Как ты думаешь, что я могу представить?
Обожаю его откровенность. Обожаю его готовность принять меня со всеми заморочками и нежеланием взрослеть.
