— Что?! — Она чуть не взрывается от искреннего возмущения. — Ты будешь идеальным папочкой, мой Цербер.
— Я не хотел ребенка, малышка, — признаюсь с печальной ухмылкой, — а сейчас мне херово из-за того, что часть меня использовали и вышвырнули, словно мусор. Как отходы?
Вижу по глазам, что Бон-Бон разделяет мои мысли. Мне даже не нужны ее слова, чтобы убедиться в этом.
— Через пару лет, если захочешь… — говорит она тихонько, когда я задумчиво рассматриваю ее губы. — Я бы хотела большую семью. Троих точно.
— Совсем недавно кто-то замахивался на целую футбольную команду, — подшучиваю я.
— Это программа максимум, — с серьезным видом отвечает Бон-Бон. И даже задумывается, что-то подсчитывая в уме. — Если мы начнем через три года, и я буду делать небольшие паузы в карьере, то…
— Давай пока остановимся на трех, — аккуратно перебиваю я, притягивая свое привыкшее все и всегда анализировать сокровище так крепко, как могу, чтобы не причинить ей боль.
Как, оказывается, мало нужно, чтобы мысль «дети — это унылый отстой» трансформировалась в «а почему бы и нет?»
— Согласна на трех, — не упирается она и я чувствую себя абсолютно счастливым.
На крыльцо я поднимаюсь медленно, с идиотским костылем, но зато своими ногами, без коляски. Стоило посидеть в ней несколько дней, и я вдруг понял, сколько силы воли к жизни нужно людям, которые потеряли способность ходить. Может это прозвучит малодушно, но стань я настоящим инвалидом, понятия не имею, как бы справлялся с этой проблемой. Даже вынужденное притворство висело надо мной, словно проклятие.
— На два слова, — говорю я Владу, когда мы заходим в квартиру, а брат остается за порогом. — И нечего делать такую рожу, словно ничего не случилось.
Влад морщится, но заходит. Пока Бон-Бон быстро готовит кофе, мы располагаемся на диване.
— Ты мне чуть жизнь не испортил, — шиплю я со злостью. — Не будь Ени в ладу со своей головой, уже бы ускакала к маме, а мне потом доказывай, что не козел.
— Слушай, я правда не знал, что все так будет. — И ни капли сожаления в голосе.
Узнаю братца: я хоть и был с детства засранцем, но хоть пакостил открыто и не лепил из себя святошу, а Влад всегда был прилежным и тихим… омутом с чертями размером с Годзилу.
— Без меня начали? — строго спрашивает Бон-Бон, расставляя на столике тарелки с закусками. Понятия не имею, как ей это удается, но моя жена, кажется, всегда и ко всему готова наперед: будь то визит нежданных гостей или конец света. — Я хочу знать все подробности.
