Малышка со шрамами

"Глава 1

О, Анна…

Самый первый липкий снег падал с неба мелкой сыпью, задерживаясь на кронах уставших, облетевших деревьев укрывая свой мишурой. Черная земля под ногами, которая еще вчера была грязью, сегодня успела застыть и порыться ледяными корками. Их укрывала белая пудра, неровная, взбитая, наспех склеенная из крупных рыхлых хлопьев. Ее хрупкая фигурка, там, внизу, вызывала у меня болезненный мандраж, вызывая глупое, порывистое желание все отменить, и унести ее в дом. Белые худые ноги, покрытые крупной болезненной дрожью, делала ее еще более сутулой и мелкой.

Она обнимала свои плечи бледными тощими руками и не поднимала головы, закрывая лицо темными крупными кудрями, на которых задерживался все тот же снег, заметая ее под белым покрывалом.

Резкий порыв ветра заставил малышку поежиться, и ее тонкая сорочка взметнулась от порыва как белый флаг о сдаче позиций. Но это только сорочка. Она бы не сдалась. Даже сейчас, такая жалкая, разбитая, она все равно гордо держала спину прямо, ну или хотя бы старалась, пряча свой страх передо мной и моим решением.

Еще совсем маленькая, но, сколько упорства я успел заметить в ее темных как чернила глазах, в которых невозможно было разглядеть зрачок. Упрямая, несгибаемая.

Сам усмехнулся своим мыслям, но внимательный взгляд тут же обратился к ее дрожащим пальчикам с длинными изящными суставами и ухмылку как сдуло. Нет, не простит. Запомнит, проклянёт, но не простит. И что ж теперь…

Я всегда спокойно принимал тяжелые решения, и сейчас не собирался менять своей сути, отказываться от того, что так упорно взращивал столько лет.

Седина в бороду, как говориться…

Слуга вышел во внутренний дворик, и я сразу заметил его размашистый и тяжелый шаг, под грузом бадьи с водой, из которой черными копьями торчали тонкие ножки розг. Анна бросила в его сторону только мимолетный взгляд, и вернулась к разглядыванию своих босых ног, замерших и испачканных. Словно не для нее, словно ее здесь и не было.

Только пальчики чуть сильнее вжались в озябшие угловатые плечи.

Еще совсем ребенок, ни смотря на долговязость и неловкие, дерганые движения тела к которому она, казалось, не может привыкнуть.

Мужчина с глубоким выдохом опустил свой груз прямо рядом с ней и утер выступивший пот старой, замусоленной шляпой, вновь водружая ее на лысую, блестящую макушку. Зуд под кожей становился невыносимым.

Все одно слово, один выкрик и это может закончиться гораздо раньше, но мы все молчали.