Но факт остается фактом: подростки, которые попадали в нашем городе в эту среду, потом еще очень долго приходили и в клуб, и даже просто к нам домой, чтобы взять Яшку на детскую площадку или покататься с ним на самокате.
В этом клубе к нашей семье накрепко приросла девочка по имени Талия, настоящий израильский подросток. Когда она впервые появилась у нас дома, ей было двенадцать лет, а Яше – четыре с половиной года. Я помню, что сначала она постоянно звонила и спрашивала, можно ли прийти поиграть с Яшей. А я все никак не могла понять, чего же она от меня хочет, пока не ответила: «Ну приходи».
Талия пришла, попыталась Яшку чем-то занять, у нее ничего не вышло. Тогда-то мы и решили, что с Яшей надо гулять. И она начала приходить раз в неделю на постоянной основе. Мы росли с ней вместе, ей сейчас двадцать лет. Она уже отслужила в армии (в Израиле в армии служат и мальчики, и девочки). Кстати, Талия выбрала альтернативную армейскую службу. Три года она проработала в детском саду для глухих детей. Уже потом, когда Талия вернулась из армии, она опять начала ходить к нам и приходит до сих пор.
Она учится в университете и подрабатывает в кафе. Но я всегда знаю, что могу позвонить ей и попросить мне помочь.
В течение года Яша ходил на кружок езды на велосипеде, который требовал работы множества волонтеров. Это была группа примерно из десяти-пятнадцати детей с особенностями развития разного возраста. К каждому ребенку на велосипеде был приставлен взрослый доброволец. Идея кружка была в том, чтобы не стоять на месте, а постоянно куда-то ехать.
Концепция очень подходила моему сыну. Далеко не все дети, в том числе и мой ребенок, смогли освоить самостоятельную езду на велосипеде. Поэтому они катались на двухместных велосипедах-тандемах. За тренировку они проезжали около десяти километров. То есть взрослые люди после своего рабочего дня ехали с незнакомыми детьми с особенностями развития десять километров на велосипеде. И так каждую неделю. Потрясающие люди, я искренне ими восхищаюсь. К сожалению, Яша проходил на этот кружок всего год, а потом наотрез отказался.
Но я тогда подумала, что такой вид волонтерской работы у меня очень откликается. Не просто заниматься уроками или гулять, а куда-то вместе ехать на велосипедах или, может быть, бежать, ну или плавать. Возможно, я тоже доберусь до волонтерской работы. Не сейчас, но в будущем. Кажется, и до меня начало потихоньку доходить, что работа на волонтерской основе может лечить психику, а не травмировать ее.
