Мама бастарда для миллионера

Подскочила с постели, спотыкаясь о стоящие тапочки, в секунды оказалась рядом с дочкой. Наклонившись в кроватку, ощутила, как от моей крохи полыхало жаром, подхватив малышку на руки, опрометью выскочила в коридор в поисках медсестры. Алёна сегодня с нами не ночевала, ушла поздно вечером, девочка тоже должна отдыхать.

На громкий и хрипящий плачь Арины, нам навстречу выбежала дежурная медсестра, я даже не поняла из какой двери появилась женщина. Но увидев нас с Ришей, женщина побледнела, остановилась, и не спрашивая, «что случилось?» бросилась к стойке поста и схватив стационарный телефон, принялась звонить.

Выкрикнув фамилию нашего лечащего врача, а следом и нашу, медсестра бросила трубку, и наконец подбежала к нам. Моя малышка тут же была забрана из моих рук, и была унесена вперёд по коридору. Я растерялась, застыла каменной глыбой посередине коридора, взглядом провожая спину женщины, на руках которой была моя дочка.

Очередной крик моей малышки стал для меня толчком в спину, после чего я сорвалась с места и шлёпая босыми ногами по половой плитке, догнала медсестру.

Мы буквально ввалились в процедурный кабинет, и моя малышка оказалась на высокой кушетке, а сама медсестра бросилась к стеклянному шкафчику, приказав мне раздеть девочку.

Я сделала, как мне сказали, сняла с Рише боди и памперс, пытаясь успокоить свою кроху. Пока женщина в белом костюме набирала в шприц несколько препаратов, Арина начала крупно дрожать. Кажется, в тот момент я сошла с ума! Я рыдала вместе с дочкой, просила женщину сделать хоть что-нибудь, только бы спасти моего ребёнка.

В какой-то момент меня бесцеремонно оттолкнули от кушетки, на которой разрывалась в плаче и трясясь от судорог из-за высокой температуры – лежала моя принцесса."

"- Что случилось? – неожиданно рядом со мной появился Степан Станиславович, и в туже секунду навис над свой маленькой пациенткой.

- Высокая температура вызвала судороги, судя по дыханию у ребёнка отёк….

Дальше слов женщины я не слышала, в ушах появился противный звон, заглушающий всё вокруг, только плачь Арины доносился словно из далека.

Степан Станиславович засуетился, в его руках появился стетоскоп, которым он стал слушать маленькую грудь и спинку дочки. Время для меня остановилось, зажимая рот ладонями, глуша вырывающиеся рыдание, сквозь пелену слёз смотрела за стараниями мужчины.

Мою малышку чем-то обтирали, махали над ней небольшим полотенцем, откуда оно взялось в руках женщины, не знаю, я смотрела на тельце своего ребёнка.