Утром звонит Востриков. Медсестра сняла швы с ран на виске и подбородке, приводя меня в состояние неописуемого облегчения – говорить становится легче. Да и вообще, мое ранение не требует столь тщательного ухода – спасибо молодости и хорошей физической форме.
– Да, слушаю, – нетерпеливо отвечаю в динамик.
– Джордан, нашли машину, в которой увезли Мэйсона. Опергруппа выезжает на место через полчаса. – Тараторит он.
– Я поеду с вами, – вскакиваю с больничной койки, оглушенный внезапной радостью: нашли машину, найдут и следы сына…
– Я против.
Хапаев и Анжелика Львовна убеждали меня оставить вас в покое и не вестись на провокации. Вам требуется восстановление и…
– К черту покой! Скажите, куда приехать? Я в норме… Правда в норме, – добавляю я, мысленно молясь, чтобы Востриков согласился.
– Ну хорошо, – выдыхает он, наконец. – Анжелика и Магомед тоже изъявили желание поехать. – Значит, заедем и за вами.
Ну и хитрюга… Щебетала в трубку, что занимается уборкой и радуется обнаружившимся фактам как ребёнок.
Тихо радуется, а не сопровождает хмурых следаков в опасных поездках. Увижу, отшлепаю! Я не шучу. Наше безумное друг к другу влечение не погасло, разве что слегка притупилось из-за неприятных ситуаций. Хочу мою Энджи... Скучаю по нашему короткому счастью втроём, где были я, она и маленький Мэй.
– Ну, привет. – Распахиваю пассажирскую дверь служебной «газели» и строго взираю на Лику и Хапаева. Возле них сидят два незнакомых человека. Очевидно, криминалист и судебный медик.
– Джордан, какой ты упрямый, – на лбу Лики появляется крошечная морщинка, щеки вспыхивают.
– Ты сбежал? Или подкупил врача?
– Врач меня отпустил, Энджи. Привет, Магомед. Здравствуйте. – Пожимаю протянутые мужчинами руки. – Лика, а вот ты почему не дома?
– Потому что Мэйсон для меня как сын, – сдавленно добавляет она и опускает взгляд.
– Ну что, никого не забыли? Можем ехать? – смущенно покашливает Востриков.
Лика садится рядом со мной. Кладёт голову на плечо и засыпает. Обжигает горячим дыханием шею, гладит во сне мою ладонь.
Хочу поцеловать ее приоткрытые маленькие губки, успокоить и пожалеть, взвалить ее беды на свои плечи... Потому что люблю.
– Пусть поспит, – понимающе кивает Хапаев, глядя на идиллическую картинку наших объятий. – Намучилась девчонка с похоронами. Вот так все сложилось, Джо. А я уже договор о разводе составил... Но Витька сам все испортил.
– И я тоже... Если бы не больница и эти чертовы амбалы, ни за что бы Лику не оставил. Как все не вовремя...
