Мозер был доволен! А потом Виктор попросил меня спеть… Как сейчас помню глаза австрийца – потемневшие от волнения и влажные от слез… Я пела «Кукушку» и романсы Анны Герман. Думаю, нетрудно догадаться, что из всех претендентов Мозер выбрал фирму Ольшанского? Окрыленный и довольный, Виктор прискакал домой и «отблагодарил» меня – грубо взял прямо в прихожей, на твердой лаковой поверхности тумбочки… И было это ровно два месяца назад… Конечно, можно сослаться на осложнения от неудачной беременности – задержки у меня случались и раньше, но чтобы два месяца – никогда!
– Лика, ну что опять случилось? На тебе лица нет.
– Протягивает Глеб со вздохом.
– Да нет, все нормально. – пытаюсь изобразить подобие улыбки, но выходит так себе. – Уля попросила заехать в магазин. И еще мне в аптеку надо.
– Не вопрос, помогу тебе затариться, – бодро произносит Сомов и выруливает в сторону большого комплекса с магазинами внутри.
Чувствую себя… Я даже описать не отважусь как… Ужасно – самое безобидное слово, приходящее на ум.
Растерянность, заторможенность, беззащитность, смятение, страх, тревога – цветочный букет моих чувств сплошь состоит из голых веток, колючек и ярко-красных ядовитых бутонов.
Мы бродим по длинным переулкам супермаркета. Глеб продолжает сбивчиво извиняться, предлагает позвонить Джордану и все объяснить, а я… Слушаю вполуха, делая вид, что разглядываю продуктовые витрины. Прокручиваю в уме факты, на которые обратит внимание любая нормальная девушка! Любая, но не я!
Две недели назад я заявилась в офис к Джордану, выбрав для встречи элегантный костюм.
И что вы думаете, я еле-еле застегнула «молнию» на юбке! Почему же тогда сие пришествие не вызвало во мне подозрений?
– Личка, что мне сделать, чтобы ты улыбнулась? – голос Глеба вырывает из смерча раздумий.
– Глеб, дело не в тебе, честно…
– Ты нравишься мне, Лик. И я знаю, что никакого мужа у тебя нет, и то…
– Есть, к сожалению.
«И если он узнает про ребенка – мне несдобровать! Он заберет малыша, как только он родится! Лишит меня радости материнства и… родительских прав тоже лишит».
– Господи, ты опять побледнела. Тебе нужна помощь? – Глеб мягко сжимает мое плечо. – Ты… бежишь от него?
– Да… Прячусь, бегу, пытаюсь жить свободно. Почему пытаюсь, а не живу? – хмыкаю грустно. – Я…
– Лика, на дворе двадцать первый век! – прерывает меня Глеб, дергая ручкой груженой тележки. – Ты можешь развестись без его согласия. Если нужна помощь юриста, я помогу.
