— Что, ей сначала нужно на ноготочки и к косметологу? А потом и на ребёнка время найдётся? И когда — через неделю, две или месяц?
— Чёрт, Оль, что ты у меня спрашиваешь — мне-то откуда знать? — раздражённо срывается Демьян.
— Будь добр, не говори со мной в таком тоне, — произношу спокойно и холодно. — Я здесь ни при чём.
Встаю, чуть не покачнувшись, но сделать шаг в сторону двери не успеваю — меня обнимают.
— Прости, — шепчет мне мужчина. — Прости, пожалуйста. Конечно, ты ни при чём. Я просто на взводе… У Элины всегда получалось взбесить меня парой фраз.
Он делает глубокий вдох, поглаживает меня по спине, и я обнимаю его в ответ. Ссориться нам сейчас нельзя, иначе только усугубим и без того сложную ситуацию. Я ни на секунду не верю, что в этой стерве вдруг взыграл материнский инстинкт. Ей что-то нужно, и она надеется добиться этого от Демьяна, а действовать явно собирается через Костю.
— Ты… А как ты вообще приехала? — Демьян отстраняется, смотрит на меня и хмурится. — Конечно, на метро! Оля, почему ты не предупредила?
— Мне нужно было сдать кровь, — пожимаю плечами.
— А ты слишком сходишь с ума из-за моей безопасности. Вот представь — я говорю тебе, что собираюсь приехать, уже выхожу из дома и иду к станции. Твоя реакция?
Мужчина отводит глаза.
— Молчишь? — спрашиваю, не дождавшись ответа. — Ну так я скажу — ты начнёшь паниковать, потребуешь ехать на такси или пришлёшь Юру, в машине меня пару раз стошнит, и я приеду в клинику совершенно измученная.
— Олюш, я… постараюсь оставаться адекватным, хорошо? — он утыкается носом мне в висок.
— Ты тоже меня пойми. Я в буквальном смысле стал отцом сразу пятилетнего мальчика. В отношении беременности опыта у меня — ноль. А ты… такая хрупкая, я всё время переживаю, что с тобой может что-то случиться. И не забывай — тебе надо беречься, ты носишь двоих малышей сразу, — Демьян переводит дыхание и продолжает: — Пожалуйста, не скрывай ничего, хорошо? Пусть я буду сходить с ума, но лучше нервничать, зная, где ты сейчас, чем вообще быть не в курсе.
Договорились?
— Ладно, — выпутываюсь из объятий. — Мне надо посидеть.
— Что?!
— Из меня крови выпили по меньшей мере пол-литра, — устало опускаюсь на стул. — А тут ещё явление этой… как там её… Элины.
Мужчина смотрит на меня обеспокоенно, потом опускает голову.
— Костя не присутствовал на судебных заседаниях, он был слишком мал, — вдруг говорит негромко. — И слава богу. Не знаю, как я объяснял бы ему поведение его матери."
"Я замираю.
