Так что ты выбрала удачное время. Ну, или неудачное — как посмотреть, — проводит по моей скуле кончиками пальцев, заправляет за ухо выбившуюся прядь, задевает тугой пучок. — Распусти его?
Завожу руки за голову и одну за другой вынимаю шпильки. Тяжёлая копна падает на грудь.
— Длинные, — говорит Демьян с восхищением, пропуская пряди сквозь пальцы.
Запускает обе руки в волосы, слегка оттягивая их назад, и подаётся вперёд, его губы оказываются в каких-то миллиметрах от моих. Первое касание лёгкое, чуть щекотное, как будто по коже водят пёрышком, но оно очень быстро становится глубже, сильнее, я закрываю глаза, и всё вокруг перестаёт существовать — остаётся только этот поцелуй, ощущение чуть колющейся от проступившей щетины кожи под моими пальцами, и мужских ладоней то в волосах, то на бёдрах и спине: прикосновений, прожигающих даже сквозь одежду.
Мы отрываемся друг от друга, по ощущениям — спустя вечность. Тяжело дышим и молчим. Он первым делает следующее движение, но я успеваю прижать палец к его губам.
— Теперь моя очередь, — шепчу ему тихо, давлю на твёрдую грудь, заставляя откинуться на диван.
Склоняюсь над ним и веду своими губами по его приоткрывшимся, сначала верхней, потом нижней. Слегка прихватываю и тут же отпускаю. Потом ещё раз, и ещё… Мужчина позволяет мне делать то, что хочу, только дышит с трудом, грудная клетка под моими руками быстро-быстро поднимается и опускается. А когда я, наконец, по-настоящему целую его, он с силой сминает мои губы и негромко стонет, прижимая меня к себе.
«Нам пора остановиться», — проносится в голове отстранённая мысль. Вот только моему телу совершенно плевать — оно мягкое, как воск, и плавится так же, вжимаясь в мужское — твёрдое, как камень, причём во всех смыслах.
Но всё же мозг отчаянно пытается достучаться до взбесившихся гормонов, и я кое-как разрываю объятия. Ловлю абсолютно ошалевший взгляд мужчины, цепляюсь глазами за синяк на его лице.
— Тебе противопоказаны физические нагрузки, — с трудом выдыхаю первое, что приходит на ум.
— Плевать, — он тянется ко мне, но я отстраняюсь.
— Не надо торопиться.
Демьян опять откидывается на спинку дивана, прикрывает глаза одной рукой, глубоко дышит.
— Неприятно это признавать, но ты права, — говорит, наконец.
Я, завозившись, пытаюсь слезть с его колен, и меня отпускают, но недалеко — притягивают под бок, крепко обнимая.
— Посиди тут.
Обхватываю его обеими руками, прижимаясь, утыкаюсь носом ему в плечо.
