Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Я старалась находить для малыша хотя бы немного времени каждый день или через день, ведь теперь я его магическая мама, а другой у него нет. Когда накатывала слабость, садилась на специально принесенный Мелоди в эту комнату стул.

— Вы же все равно придете, так хоть не стойте — присядьте, — ворчала она."

"Иногда вместе со мною приходил Дэни, забирался на этот стул, прикладывал маленькие ладошки к яйцу и прислушивался с интересом. Но нечасто, все же просто стоять в тишине ему было скучно, а магически взаимодействовать с яйцом он пока не мог.

Кое-что он чувствовал, как все эльфы: тепло жизни в яйце, но и только. Я гадала иногда, разовьется ли его дар во что-то большее, или так и останется.

Сидя в тишине детской я иногда размышляла о том, как все так повернулось в моей жизни, как к этому пришла, и как все менялось со временем.

Я помнила время, когда отец решил отправить меня в пансион, как плакала мама, да и сама я тоже рыдала в подушку, приехав. Не то чтобы я была сильно избалованным ребенком, но строгий четкий распорядок и довольно скудная еда приводили меня в ужас, все учительницы казались злобными сушеными воблами, да и с другими ученицами отношения сложились не сразу.

А потом, постепенно, все поменялось, я втянулась, привыкла, начала многое понимать. Строгие учительницы рассказывали интересные вещи, учили магии, не только эльфийской, но и человеческой, которой меня не могла обучить мама. Языки, география, математика, литература, философия, культура, законознание, ботаника.

.. я скучала, конечно, но я привыкла и постаралась, как советовала мама в письмах, открыть для себя новый мир знаний.

На каникулы меня, в отличие от многих девочек, домой не забирали. Отец полагал, что нет смысла тратить деньги на дорогу. Мама тоже не могла приехать — она была слишком слаба, мы только переписывались. Затем в одном из писем она сообщила, что ждет ребенка.

Честно сказать, я возненавидела его тогда. Глупо, по-детски.

Ведь у него было все, чего я была лишена: родители. Я была уверена, что, если родится мальчик, отец будет его холить и лелеять. Ведь он часто пенял маме именно на то, что она не может родить ему наследника. Я была уверена, что к мальчику он отнесся бы совсем иначе. И, узнав, что родился Дэни, я действительно возненавидела его заочно. Мы никогда не виделись, но он стал воплощением всей мировой несправедливости для меня шестнадцатилетней.