Мама для дракончика или Жена к вылуплению

— Поэтому и прожила в браке больше пятнадцати лет. Если бы еще и она его не любила, сгорела бы за год.

— Ох, я знаю, знаю, — она быстро обняла меня, поцеловала в обе щеки и открыла дверь своим ключом. — Пусть боги благоволят вам, мисс Эйшир!

— Спасибо, — кивнула я и спустилась по лестнице к поджидающему извозчику, который подвез меня на вокзал.

Там я села на почтовую карету, потребовалось несколько пересадок, чтобы я доехала до пансиона леди Айрис. К моему счастью, ее слова оказались правдой, и место ждало меня.

Отец прислал лишь одну посылку, в которой оказался весь мой недавно пошитый гардероб и короткое письмо, в котором было написано, что он лишает меня наследства и содержания.

В следующий раз я покинула пансион только после смерти отца. Поверенный направил мне письмо и попросил приехать в имение только ради того, чтобы зачитать в моем присутствии завещание, в котором было сказано, что все имущество отца и его титул переходят виконту Дэниелу Эйшир, а его сестре не полагается ничего.

Тогда же я впервые увидела Дэни. Он стоял на лестнице и ревел из-за уроненного пирожного, и показался мне в тот момент ужасным ребенком: полноватый, раскрасневшийся, в измазанной чем-то одежде с растрепанными светлыми волосами. Широко раззявленный рот, красное лицо, глазки-щелочки, он тряс руками и топал ногами, не желая другие пирожные или печенья, ему нужно было именно то, что упало, оставив жирный след на дорогом ковре.

А потом он отвлекся от своего горя, закрыл рот и посмотрел на меня яркими зелеными глазами мамы, и внутри у меня что-то дрогнуло. Разбились в дребезги все подростковые обиды, бредовые образы обожания. Я поняла, что это ребенок, которому родительской заботы досталось еще меньше, чем мне. Отец не умел любить даже столь необходимого ему наследника, а мама была с малышом всего лишь год.

Я подошла к нему и просто обняла, не обращая внимание на грязную одежду и вымазанные в чем-то сладком пальцы. Теплый, маленький, хрупкий... мой братик. И кроме меня у него никого нет, а у меня никого нет, кроме него. Мы — семья. И тогда я решила, что буду за него сражаться со всем миром, что бы там ни было.