там регулярно случались разные происшествия: самоубийства, драки, смерти во время магических дуэлей, от болезней, от несчастных случаев. Я помню, что много раз отдавала еду одному малышу, его отправили в пансион, когда ему не было и шести лет. А потом он пропал. И другой мальчик постарше рассказал, что у него проснулся магический дар, и был он так силен, что просто выжег мальчика. Его тело оказалось слишком ослаблено недоеданием, холодом и прочими лишениями, из-за чего собственный магический дар убил его.
— О, Боги, какой кошмар!
— И это был не самый худший пансион, вполне приличное, хоть и недорогое, место.
— Неужели это возможно в наше время?!
— Сейчас уже нет. Когда мне было пятнадцать, туда приехала проверка от Опекунского совета. Наш пансион тоже проверяли, но прошло без нареканий. У них же... — я тяжело вздохнула. — Никто не был наказан, но директора пансиона сменили, уволили кастелянта и поваров, наняли больше воспитателей, и вроде бы ситуация улучшилась. Ходили слухи, что это случилось после гибели одного из детей.
У его семьи, несмотря на бедность, оказались хорошие связи. Но, повторюсь, это был не самый худший пансион. Есть закрытые заведения в труднодоступных местах, например, в горах, которые предназначены для воспитания будущих боевых магов. Если отправить в такое место маленького ребенка, пятилетнего, который будет заведомо слабее восьмилеток, которые будут его окружать, который будет все время отставать по программе обучения и получать бесконечные наказания.
.. — я замолчала, не желая продолжать свой рассказ, и так видела по полным ужаса круглым глазам миссис ФицУильям, что она уже вообразила, к каким последствиям это может привести.
Не обязательно собственноручно убивать ненужного наследника виконства, нужно просто не позаботиться о нем как должно и найти «приличное заведение», которое всю работу сделает за тебя.
— Ох, что же делать? Что делать? — миссис ФицУильям вскочила со стула и забегала по комнате, заламывая пальцы, я почувствовала вину, что так ее разволновала.
Вдруг это навредит нерожденному малышу?
— Пожалуйста, успокойтесь и присядьте, — попросила я. — Еще ничего не решено, я все еще жива и являюсь опекуном Дэниела.
— Да, да-да, конечно, — она вернулась к столу. — Быть может, ничего и не случится? Быть может, вы скоро поправитесь? — в ее глазах была даже не надежда, а скорее вера в чудо.
— Я не хочу вас расстраивать, но... — я развела руками.
