Дети, на удивление, ведут себя абсолютно спокойно, наверно, где-то глубоко в их детских душах предвкушая долгожданную встречу с их любящей мамой.
Рада открывает дверь после второго звонка: всклокоченная, взволнованная с красными глазами, которые тут же снова наполняются слезами.
Я осторожно переступаю порог ее квартиры, как мамочка кидается к детям, гладя их по пухлым щечкам, заливая их слезами и нацеловывая малышей по очереди.
– Спасибо тебе, Лука, – шепчет, подняв на меня невероятно счастливые глаза, буквально пропитывая меня любовью и благодарностью.
– Спасибо за Пашу и Машу.
– Это тебе спасибо. Я тут хотел спросить…приютишь на пару дней? Я вроде как теперь бомж, это не совсем так, но я не хочу ей в этом признаваться. Рядом хочу быть. С ней и с Пашей и Машей.
Рада смотрит на меня несколько долгих секунд, и ее губы изгибаются в соблазнительной и нежной улыбке.
– Хоть на всю жизнь.
Следующий день мы учимся жить все вместе, как самая настоящая семья, наслаждаясь друг другом и детьми.
Не хватает только нашего колючего Ежика. Но я на связи с ее врачом, который сообщает, что операция прошла успешно, и мы с Радой можем навестить нашу старшенькую.
Но одновременно с этой счастливой новостью поступает еще одна: Светлана Алексеевна умерла.
Эпилог
Рада
– Мама, ты такая красивая, – восхищенно тянет Иришка, сложив ручки и прижав их к щекам.
– Дааа, ты – самая красивая невеста, мама! – вторит ей Кнопка.
У меня вырывается нервный смешок от слов дочерей, который тут же перевоплощается в восхищенный стон, едва я перевожу взгляд в зеркало.
Из отражения на меня смотрит молодая, красивая и утонченная девушка с горящими и счастливыми глазами. Волнующаяся невеста, впервые выходящая замуж. И мать четверых детей.
Да-да, четверых. Мы с Лукой не «планировали» еще одного ребенка, но так вышло.
После успешно проведенной операции Кнопки Лука ходил сам не свой. Был постоянно задумчив и часто «выпадал» из разговора.
Я очень переживала, что врачи что-то сказали Луке насчет здоровья дочери, и он не знает, как мне это сообщить. Пришлось прижать Луку к стенке, и тогда он наконец «раскололся», рассказав мне об Ирине.
От шока я не могла вымолвить и слова. В голове не укладывалось, что матери может быть плевать на собственного беззащитного ребенка.
– Рада, скажи что-нибудь, – Лука нарушил образовавшуюся тишину, осторожно коснувшись рукой моего плеча.
